Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 160 – Александр Нетылев

Этот проклятый Демон-Лис одним прикосновением превращал её в дрожащую девчонку!

Пряча гнев за бесстрастным лицом, Бог Войны наблюдала, как Король Демонов доставал из рукава свой «не-подарок».

— Я заметил, что с тех пор, как ты живешь в моем доме, ты не практикуешь совершенствование, — не глядя на неё, сказал Ичэнь, — В поместье Фань это могло… привести к тому, что все мои траты на твой выкуп из борделя пропали бы втуне. Я не стану спрашивать тебя, в чем причины. Но вот это поможет тебе иметь некоторый резерв энергии на случай новых неприятностей.

Он протянул ей крошечный, с два пальца размером, камень, который человек непосвященный мог бы легко принять за необработанный красный нефрит. В принципе, даже это ложное впечатление вызвало бы немало изумления: красный нефрит был слишком дорог для подарка мелкого дворцовогочиновника бывшей танцовщице дома удовольствий.

Но то, что видела Аосянь, поражало еще сильнее.

Мудрецы говорили, что будучи близким к Царству Истинных Богов, Небесное Царство было насквозь пронизано первозданной, божественной ци. Именно постоянное взаимодействие с ней лежало в основе могущества и бессмертия небожителей. С каждым вздохом любой небожитель впитывал эту силу — и благодаря этому мог совершенствоваться быстрее и достигать больших высот, чем даже величайшие из заклинателей Земного Царства.

Та же самая первозданная ци кристаллизировалась в виде духовных камней, — предметов, служивших мерилом богатства для небожителя, как для смертных им служат бесполезные металлы. В отличие от золота и серебра, духовные камни имели свой практический смысл: поглотив заключенную в них первозданную ци, можно было в кратчайшие сроки восстановить энергетический резерв и ускорить свое совершенствование.

Однако духовные камни Небесного Царства всегда имели голубой, фиолетовый или бирюзовый оттенок, тот же, что сейчас протягивал ей Ичэнь, был красным.

Кроваво-красным.

— Кого ты убил, чтобы создать этот камень? — прямо спросила девушка.

Король Демонов пренебрежительно хмыкнул:

— Одна крыска рассказала мне, что сегодня утром к берегам Лицзяна пристал корабль морских пиратов. После работы я немного прогулялся. Завернул в доки, пробрался на корабль и убил там всех. Съел их печень, поглотил их сущность и излишки сил пустил на пода… ресурс для тебя.

В этот момент лишь лишь природный аккуратизм не позволил Инь Аосянь в негодовании отшвырнуть прочь омерзительный плод демонической магии, пьяняще-манящий источник искушения легкой силой на чужой крови.

Она положила его в комод.

И точно так же, она не повысила голос на Мао Ичэня, не позволила выплеснуться наружу её боли, ярости и негодованию.

Лишь тихая горечь прозвучала в её словах:

— Иногда я забываю, кто ты такой на самом деле.

Демон-Лис пожал плечами с деланным безразличием, но почему-то показался напряженным.

Ждал, что услышав его признание, она атакует?

— Они грабили торговые корабли. Обращали команду в рабство и даже нападали на прибрежные деревни. На их руках кровь невинных людей. Ты действительно считаешь, что их смерть — это то, о чем следует сожалеть?

Инь Аосянь не ответила. Молчаразвернувшись, она ушла в сад.

И Мао Ичэнь не последовал за ней.

Маленькая птичка-пересмешник сидела на проявленном лисьем хвосте и передавала ему донесения от крысиной сети. Всегда внимательный к делам, Мао Ичэнь сейчас слушал рассеянно. Сидя у окна и попивая примитивное вино смертных, он поглядывал то на картину с цветущими вишнями, то на распахнутые ставни. Запущенный сад не позволял разглядеть хрупкую фигурку в розовом платье, но мягкие отзвуки циня давали ему понять, что Фея-Бабочка так и не упорхнула из своей клетки без замков.