Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 151 – Александр Нетылев

Серые зверьки лакали пролитую кровь, — понемногу, но это был важный символ. Приняв его угощение, они связывали себя его волей. Такова была сила третьего лисьего хвоста — власть над земными зверями.

Мао Ичэнь продолжал играть на флейте. Зверям бессмысленно говорить что-то вслух: они не понимают человеческих суждений. Все, что они слышат, это эмоциональные концепции. Концепции, что он облекал в колдовскую мелодию флейты.

Потому что не рассчитывал Король Демонов, что только создающаяся шпионская сеть будет достаточно эффективна, чтобы противодействовать интригам Военного Министерства. Просьба второму принцу выделить средства на её организацию служила лишь для отвода глаз.

Настоящие его шпионы скрывались в стенах и сточных канавах.

Они узнают, когда объявится Кан Вэйдун.

«Передайте другим: служите мне, и будете сыты. Ослушаетесь меня, и будете уничтожены»

Эта мысль была максимально проста и недвусмысленна. По этому принципу жили звери. По этому принципу жили демоны.

По этому принципу жил Ичэнь.

Когда крысы вновь разбежались, какое-то время он тяжело дышал.Каждый день тратя почти все духовные силы, никак не мог он сделать нормальный запас. Сейчас, когда ему приходилось разбираться в дрязгах людей, это не было такой уж проблемой: в крайнем случае всегда можно положиться на боевые навыки.

Но вот когда свой ход сделают Небесное Царство и демонические кланы, недостаток энергии может стать фатальным.

Тряхнув белоснежной головой, Мао Ичэнь пообещал себе как следует поохотиться по дороге домой.

И на секунду задумался, почему употребил он именно это слово.

Даже самая темная ночь не длится вечно.

Когда сквозь непроглядный мрак и отчаяние пробивается робкий лучик зари, когда Тьма отступает, давая мгновения передышки, когда Король Демонов скрывается из виду, — что делает тогда Бог Войны, вечный и величайший защитник покоя Небесного Царства?

Уборку.

Когда Король Демонов ушел на работу, Аосянь твердо решила привести дом в порядок. То, что вообще-то, это был его дом, а она была здесь в лучшем случае гостьей, а в худшем — пленницей, ей в тот момент даже в голову не пришло.

Она здесь жила, и мириться с хаосом не собиралась.

Со свойственной ей скрупулезностью каждой вещи, попавшейся на глаза, Фея-Бабочка выделила определенное место в соответствии как с правилами древнего искусства Феншуй, так и с собственными представлениями о красоте и удобстве. Столики она передвинула так, чтобы днем на них падал свет солнца, а ночью было недалеко тянуться до свечи. Ширмы с выцветшей цветочной росписью, к которым Ичэнь, казалось, не прикасался вовсе, разумно разделили комнату на несколько отдельных помещений разного назначения. Книги и одежду распределила по разным шкафам, — из-за чего ей тут же стало казаться, что того и другого в доме как-то маловато.

А меч и вовсе унесла в свою комнату.

Забавно, но процесс уборки и перестановки вызывал у неё даже что-то похожее на вдохновение. Сейчас под ее чуткими руками рождалось нечто красивое, — чего практически не случалось с тех пор, как избрала она для себя путь Бога Войны. Превращение лисьей норы в настоящий жилой дом напоминало в чем-то музыку или скорее живопись.

Занятия, от которых Инь Аосянь отказалась когда-то.

Распахнув настежь окна, чтобы изгнать затхлый воздух и неуловимую атмосферу склепа, Аосянь вышла в сад и полюбовалась табличкой, которую установила накануне. Не сказать чтобы кусок дерева с парой иероглифов был так уж красив. Но он как будто отделял пространство, принадлежавшее ей, — безопасную гавань, куда всегда можно вернуться и передохнуть.