Книга Сердце зимнего духа, страница 72 – Лолита Стоун

Однако, в тоже время в его голове — древней, как сама зима, — бушевали противоречия, которых он не знал раньше. С одной стороны, он хотел, чтобы она была с таким, как Сергей. Обычным человеком — сильным, надёжным, из её мира. С тем, кто даст ей нормальную жизнь: тепло очага, смех детей, старость у печи с внуками на коленях. Жизнь среди своих соседей — в деревне, где все знают друг друга, где праздники у костра, где помощь приходит от Марфы или Ивана. "Она заслуживает этого, — думал он. — Семьи, которую потеряла. Обычного счастья, что длится миг, но горит ярко. Сергей — хороший. Он будет оберегать её, как я не смогу - по человечески. Он даст ей то, что яне в силах — тепло человеческого сердца, без холода вечности".

Но с другой стороны... с другой стороны он не хотел, чтобы она была с другим. Эта мысль жгла внутри, как огонь в ледяной пещере — непривычно, больно. "Она — моя, — шептал голос в голове. — Её улыбка — для меня, её руки — для меня, её слова — для меня. Как представить её с ним? С Сергеем, который обнимает её, целует, делит с ней дом? Нет... Нет". Противоречия раздирали его: он видел её с Сергеем — счастливой, в тепле, с детьми, — и радовался за неё, но в то же время ревность — новое, странное чувство — сжимала сердце.

Он сам просил сестру Весну помочь свести её с этим человеком. "Да, — думал он. — Я попросил. Чтобы она была счастлива. Чтобы не мучилась в моей холодной вечности". И он был бы готов принять её выбор: если она выберет Сергея, он продолжит всю её жизнь приглядывать за ней. Незаметно — через сову, через ветер, через лес. Помогать, если нужно: отвести беду, наслать удачу, защитить от холода. Он будет смотреть со стороны, как она живёт, стареет, уходит — и это будет его дар ей. "Я приму, — повторял он себе. — Ради неё".

Но при этом он хотел быть с ней. Хотел оберегать её сам, творить для неё чудеса — не тайком, а открыто. Хотел слышать её смех каждый день, видеть её улыбку, чувствовать прикосновение её рук. "Как правильнее? — размышлял он. — Отпустить к человеческой жизни или забрать в свою? Она сказала, что готова... Но готова ли? Я — вечный, она — миг. Это эгоизм — держать её в холоде". Противоречия не утихали: он видел два пути, и каждый был болью. "Я дал ей десять месяцев, — думал он. — Пусть подумает. А пока... наблюдаю со стороны".

Сова прилетала каждый день — с отчётами в образах: Анфиса улыбается Марфе, работает в огороде, смотрит в лес с надеждой. "Она ждёт меня, — думал Гласивор. — И я жду её". Он наблюдал — через птицу, через ветер, — и воспоминания грели его холодное сердце. Скоро зима. Скоро встреча. Но противоречия оставались — как лёд, что не тает в тени.

Одним осенним вечером, когда небо над Озерной стало густо-синим, а первые звёзды уже проступили над лесом, в дверь Анфисы тихо постучали. Она как раз закончила вязать варежки у печи — руки ещё хранили тепло шерсти, а в комнате пахло травами и дымом. Анфиса отложила спицы, поправила платок и пошла открывать.

На пороге стоял Сергей. Вечерний свет падал на его лицо — румяное от холода, с лёгкой тенью грусти в глазах. Он был в чистой рубахе, поверх которой накинул тулуп, волосы чуть растрепал ветер. В руках ничего — только шапка, которую он нервно мял.

— Фиса… — начал он тихо. — Можно тебя на минутку? Пройдёмся?