Книга Сердце зимнего духа, страница 71 – Лолита Стоун

Он стоял у огромного окна — арки из тонкого льда, через которую открывался вид на бесконечную тайгу, — и смотрел в сторону деревни. Озерная была далеко — крошечные огоньки в избах мерцали, как далёкие звёзды, но для него, вечного духа, расстояние было ничем. Глаза его — синие, глубокие, как зимние озёра — были полны тихой тоски. Он стоял неподвижно, белые волосы струились по плечам, мантия из инея и ветвей переливалась серебром. Уже не один месяц прошёл с той встречи у пня, когда он раскрыл ей свой истинный облик и дал десять месяцев на размышления. Месяц без неё — для него, живущего веками, это был миг, но миг, наполненный непривычным томлением.

Вдруг за окном мелькнула тень — бесшумная, белая. К нему подлетела сова — та самая, с золотыми глазами и перьями цвета снега. Она влетела через открытое окно, села на его протянутую руку, когти мягко впились в мантию. Гласивор посмотрел на неё — пристально, узнающе, как на старого друга. Сова ухнула тихо, и в его голове — не словами, а образами — промелькнули видения: Анфиса в деревне, кормит кур, улыбается Марфе, идёт к озеру за водой. Она здорова, не в беде, но в глазах её — будто некая тоска, что и в его. "Всё в порядке? — подумал он, передавая вопрос через взгляд. — Не попала ли в беду? Не заболела?" Сова ухнула утвердительно — да, всё хорошо. Она присматривает, как он сказал, — каждый день, незаметно.

Гласивор кивнул, погладил её перья — холодной ладонью. "Молодец", — подумал он. Сова ухнула прощально и улетела в ночь, растворившись среди звёзд.

Он продолжал присматривать за ней — через сову, через ветер, что шептал новости,через лес, что передавал образы. Он помнил её каждый миг: её улыбку, когда она видела его в облике оленя; её руки, гладившие шерсть; её голос, рассказывающий о жизни. Он вспоминал — и тоска росла. "Скоро придёт мой черед, — думал он. — Скоро наступит зима".

Чтобы развеять мысли, Гласивор вышел из дворца — шагнул через арку, и мантия его заколыхалась на ветру. Он прогуливался по своему лесу — медленно, осматривая владения, как король, проверяющий своё царство. Лес был его домом: ели и сосны склонялись в поклоне, когда он проходил, ветви шелестели приветственно; снег под ногами не проваливался, а искрился, как алмазная пыль; ручьи затихали, чтобы не беспокоить. Он касался стволов ладонью — проверял, крепки ли корни, здоровы ли деревья после весны и лета. Животные выходили навстречу: волки склонили головы, лоси опустили рога, белки замерли на ветках. Всё было в порядке — осень готовила лес ко сну, и его сила уже чувствовалась в воздухе.

Но с улыбкой — редкой, тихой — он снова вспоминал смертную девушку. Анфису. То время, которое он провёл с ней — в облике оленя: как она лечила его рану, кормила с рук, шептала секреты у печи. Как обнимала крепко, целовала в морду, называла "мой Тихий". И в истинном облике: как она смотрела на него с удивлением и восторгом у пня, как кружилась в снегу в его дворце, смеялась от его чудес. "Она... оживила меня, — думал он. — Вековая зима — и вдруг тепло. Я вспоминаю её смех, её глаза, её руки. Скоро зима... Скоро я вернусь".

Он шёл дальше — по тропам, где листья шуршали под ногами, — и улыбка не сходила с губ. Осень продолжалась, но в его сердце уже росла зима — полная надежды на встречу.