Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 23 – Елена Амеличева

Наша трехцветная крысоловка свои обязанности знала четко и отменно их выполняла. Каждое утро на пороге в ряд красовались головы грызунов, пойманных ею за ночь. В мои обязанности входило их сгребать на совок и выкидывать, содрогаясь всем телом, ведь это было то еще зрелище, не для слабонервных.

Я очень любила Маруську. Она стала единственным дорогим мне существом на новом месте обитания, куда меня привезли после смерти родителей. Кошка приходила в каморку, ложилась под бочок, грела меня, плачущую и дрожащую от холода под тонким рваньем, что по недоразумению звалось одеялом, и успокаивала, мурлыча добрые песенки.

Иногда, правда, охотница приносила в кровать дохлых мышек, но это было явно для того, чтобы меня порадовать и подкормить. Приходилось выкидывать эти щедрые дары — так, чтобы она не заметила, и научиться не орать в голос, обнаружив очередной трупик около носа рано утром. Я тайком от тетки тоже делилась с кошкой едой, хотя особо было и нечем, если честно. Но главное, у меня был друг, с которым обсуждались и горести, и радости. Вторых было значительно меньше, но мы не унывали.

И вот однажды наша крысоловка окотилась. Принесла шестерых крупненьких, толстеньких малышей. Маленькие пушистые комочки с ушками и короткими хвостиками мигом завоевали мое сердце, заполучив его без остатка. Есть ли вообще кто-то в мире милее новорожденных котяток?

Трое были в маму, а вторая половина подозрительно напоминала одноглазого рыжего кота-нахала, что верховодил на помойке и держал в страхе всех окрестных собак. Этот Пират имел рваное ухо, хромал на одну лапу и, наверное, сразил нашу Марусю наповал своим бандитским обаянием. Результат возился в коробке, сосал мамино молочко, мурлыкая и иногда устраивая драки из-за любимой титечки.

Понимая, что тетка не порадуется прибавлению в кошачьем семействе, я прятала котяток как могла. Но Люсьена все равно о них прознала— Ритка, гадина этакая, наябедничала. Проследила за мной и тут же доложила матери.

Не взирая на мои крики и слезы, тетка сложила всех Марусиных деток в мешок и, не обращая внимания на плач кошки, что бегала у нее в ногах, заглядывая в лицо, утопила малышей в пруду за домом.

В ту ночь моя подруга впервые не пришла в каморку. Рыдая, я не спала до утра. Едва жидкий свет рассвета пролился из-за серых туч на наш квартал, бросилась ее искать.

Крысиных голов на пороге не обнаружилось, и сердце упало в пятки. Несколько дней я бегала по окрестностям, получала люлей от тетки, вся покрылась синяками, но все равно снова уходила, надеясь, что поиски все же увенчаются успехом. Тщетно. Маруська ушла и больше никогда не появлялась.

Тетка принесла новую охотницу на грызунов. Но толку не было. Прядильню словно прокляли — все кошки теперь сбегали от нас, словно чувствовали «черную метку», что оставила здесь вместе со своим вдребезги разбитым сердцем моя Маруся.

А крысы и мыши радостно усиленно плодились, пользуясь своей полной безнаказанностью и доводя Люсьену до истерики. Но сколько бы она с пеной у рта не орала, бегая среди испорченных тканей и погрызенных припасов, ничего поделать не могла. Ведь эта гадина своими руками убила детей нашей крысоловки и обрекла свое хозяйство на разбой, получив лишь то, что заслужила.

Я искренне надеюсь, что трехцветная красавица нашла более добрых и чутких хозяев и вырастила других деток в покое и безопасности. Мне было так стыдно, что не смогла тогда помешать Люсьене! Никогда не забуду глаза кошки, полные слез, никогда!..