Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 25 – Елена Амеличева

— Милая, так просто ты от меня не отделаешься, — стараясь говорить ровно и спокойно, сказала Дусе. — Давай договоримся: я все сделаю быстро и аккуратно, а потом принесу тебе яблок и морковки, хорошо? Ну давай, не вредничай, детки кушать хотят.

Я достала из ведра влажное полотно и омыла «молокосборник». Затем насухо вытерла его и, вынув из кармана кусочек сливочного масла, завернутого в тряпицу, глубоко вдохнула и принялась смазывать большое, теплое вымя, стараясь не напугать его владелицу.

Дусенька слегка дернула хвостом, чувствуя чужие руки, и я вздрогнула, но продолжила.

— Вот видишь, как хорошо, — приговаривала тихо, — приятно, да? Я не Самайн, конечно,но тоже ничего, да? У тебя вон как все разбухло, молока много скопилось, тяжело носить его, наверное? Давай поможем тебе, станет легче.

Взяла ведро, выплеснула воду и подставила под корову. Сжала соски у основания двумя пальцами, большим и указательным, как учил орк — мягко, но уверенно, провела ими вниз. Веселые струйки звонко ударили в дно ведра. Подняла его, рассмотрела, удостоверилась, что все в порядке, никаких примесей нет, и продолжила доить.

Ароматное молоко вспенивалось в густую пену, наполняя емкость. Я довольно улыбалась. Тут и деткам хватит, и на творог, сыр останется. И по стаканчику на завтрак, и на блинчики. Красота!

Дуся посмотрела на меня, когда без внимания не осталось ни одного сосочка. Я снова помассировала вымя, отставила в сторону «добычу», чтобы корова не опрокинула, лягнув ногой, и погладила ее по боку.

— Спасибо, милая, ты умница! Сейчас накормлю малышей и принесу тебе вкусностей.

Подхватив полное до краев ведро, вышла из сарая. А вот и Самайн нарисовался. Покачала головой, увидев недавно подстриженного мной орка, что стоял у подножия холма и о чем-то спорил с сестрой, с Дубиной.

— … да сколько ж можно тянуть-то? — донесся до слуха ее зычный грудной голос.

— Сам разберусь! — рыкнул Самайн.

— Да пока ты разбираешься, я ж поседею!

— Потерпишь. Не беги впереди телеги!

— А ты совесть поимей! Нельзя ж так, попросту жить!

О чем собачатся, непонятно. Я посмотрела на них, хмурясь, потом решила, их семейные разборки — не мое дело, и понесла драгоценный груз в избу.

Там процедила молочко, горячее и ароматное, через марлю. Отлила часть деткам, остальное поставила у лавки. Пусть настоится, потом сливки сниму, вкуснотища будет.

Требовательный писк позвал меня к себе. Взяв по пути бутылочку с соской, которая чудом отыскалась у Дубины, прошла к яслям, что сколотил Самайн. Мои крошки, подросшие за неделю, ползали внутри. Задрав мордашки, они, еще слепые, водили носиками, чуя еду.

С той ночи, когда я нашла их, новорожденных, в лесу, прошла неделя. Теперь уже ясно, что они не медвежата и не волки. Ура! Оказалось, что один малыш предположительно — рысенок, а второй — енотик. Как они вместе оказались в ту ночь в траве — ума не приложу. Но так уж вышло.

Я подхватила на руки темно-рыжего, что был покрупнее и имелкисточки на ушах, положила на колени и сунула в ротик крохи соску. Он заурчал довольно, как мурлыкающий котенок, и быстро выдул содержимое — несмотря на рычание и пыхтение, ел очень аккуратно, ни капельки не пролилось мимо.

— Ты точно девочка, Кисточка, — я погладила ее по спинке. — Молодец. А теперь иди пока в домик.