Книга Злодейка (не) его романа, страница 29 – Юки

Я прижалась к окну, разглядывая все с восторгом школьницы, вдыхая запах печного дыма и свежей выпечки. Этот мир был живым, а не книжным, и я в нем тоже была настоящей.

Карета замедлилась. Я приготовилась выйти, шагнула на подножку — и в этот самый момент споткнулась, запутавшись в подоле платья. Тело повело вперед, но прежде, чем я коснулась земли, Эдгар поймал меня.

Руки — крепкие, теплые, неожиданно бережные — обвили мою талию. Его лицо оказалось близко, слишком близко.

— Осторожней, миледи, — произнес мужчина низко, почти шепотом.

Я подняла глаза. И замерла.

Он смотрел — не как герцог. Не как надзиратель. Как мужчина, который совсем недавно целовал тебя. И который еще не решил — жалеет он об этом или нет.

Эдгар медленно отпустил меня, задержав ладонь на моей талии чуть дольше, чем нужно. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как горят щеки.

Нельзя, Зельда! Он не для тебя!

И все равно в груди было странное ощущение — будто сердце пульсировало сразу в нескольких местах: в горле, в кончиках пальцев, в солнечном сплетении.

Мы долго ехалипо улицам, и я вглядывалась в вывески в поисках одной единственной. Мы свернули на узкую улицу, потом еще на одну. Где-то прошлись пешком — мимо площади, фонтана и здания ратуши.

Эдгар не задавал вопросов, почему я веду его таким извилистым путем. Просто шел за мной, погрузившись в мысли, и лишь изредка бросал односложные реплики.

И вот, спустя почти час, я увидела вывеску:

«Целебные настои и редкие мази. А. Дарлингтон».

Сердце упало в пятки, и я замерла, не в силах сделать следующий шаг.

Вот оно. Место, с которого начнется развилка сюжета.

Нервно поведя плечами, я медленно повернулась к Эдгару.

— Зайдем сюда?

Он вскинул бровь:

— Зачем?

— Просто так.

— Это же лавка травницы.

— Да.

— Ты хочешь купить мазь?

— Может быть. А может, просто хочу показать тебе это место.

Он посмотрел на меня с сомнением. И все же шагнул вперед. А я пошла следом, чувствовала, как что-то внутри ломается.

Я вела его туда, где он должен встретить другую женщину. Но, по иронии, рядом с ним сейчас — я. Не она.

И если судьба — это книга, то, возможно, у меня еще есть пара строк, которые я успею переписать, даже если потом снова уйду в тень.

Лавка была крошечной, но уютной. Воздух внутри теплый, пах травами, сушеными апельсиновыми корками и немного — медом.

Деревянный пол скрипел под ногами, и ветерок из окна перебирал висящие на двери колокольчики, заставляя их мелодично звенеть. На полках стояли аккуратные баночки и тканевые мешочки, перевязанные шелковой нитью, какие-то свертки и склянки. А за прилавком нас ожидала она. Аланья.

Юная девушка в простом, выгоревшем на плечах платье, с золотистой косой, перевитой лентой. Кожа — будто румяная яблочная мякоть, глаза — светлые, ясные, взгляд наивный и добрый несмотря на то, что жизнь у нее была не сахар.

Когда она улыбнулась, я почувствовала, как сердце неприятно кольнуло. Особенно когда поняла, что смотрит она исключительно на Эдгара, я же будто стала невидимкой.

— Доброе утро, — ее голос оказался звонким, как колокольчик. — Проходите, господин.

Она сделала легкий реверанс.

— Чем могу помочь?

Через силу я сделала шаг назад, в угол, где было больше теней. Я должна это сделать. Пусть они поговорят без меня. Пусть между ними случится то, что должно было. Если судьба этого мира еще слушает хоть кого-то — пусть она выберет их.