Книга Семь моих смертей, страница 90 – Ефимия Летова

- И вы к ним тоже относитесь?

- Почему бы и нет? Высшие, говорят, вдохнули в человеческое дитя свет разума и сияние доброты, но в большинстве двуногих я не заметила ни того, ни другого. Может быть, врут и обо всём остальном? Тогда как о духах нам неизвестно ничего, кроме того, что они не любят, когда их тревожат. Это я как раз могу понять.

- Куда вы направляетесь? – помолчав, регент задал следующий вопрос. Возможно, ждал моих вопросов о своих делах и, разумеется, не дождался.

- На конюшню, куда же ещё. Каждый мой день похож на предыдущий. Вам должно быть это известно.

Меня можно находить с закрытыми глазами.

- Я просил вас поберечь себя и воздержаться от конных прогулок.

- Я берегла изо всех сил, как послушная жена. Двигалась приставным шагом, засовывала металлический поднос под платье.

- Зачем?

- От шальной пули.

- Какая похвальная предусмотрительность.

Что-то я разболталась. Марана не стала бы говорить так. Не стала бы ёрничать. Я повернулась и пошла, просто для того, чтобы скрыть от регента своё лицо.

«Но Мараны больше нет для Ривейна», – мелькнула новая мысль. А за ней пришла следующая, ошеломительная: а что, если заговор сорвётся? Каллер передумает или погибнет, или передумает сама Марана, или наследника у них с Каллером так и не получится, или ещё что-нибудь произойдёт, и тогда… Ривейн станет королём или не станет, но главное – Ривейн останется жив, а я смогу остаться рядом с ним.

Я останусь с ним, я найду возможность незаметно для него разыскать Арванда и сбежать…

…или разыщу Арванда, а сама останусь с ним. С Ривейном.

Это было так абсурдно, абсурдно даже думать об этом, что я остановилась, прямо в двух шагах от конюшен, а Ривейн, следовавший за мной по пятам, не удержался и буквально врезался в меня и тут же ухватил за плечи, поддерживая. Сжал пальцы.

- Простите, – я подняла на него глаза и замолчала.

Он смотрел на меня каким-то тёмным и пустым, но одновременно глубоким взглядом. Долго, странно, но я не рискнула более задавать вопросы. А затем регент обернулся к сопровождающим и к вышедшим нам навстречу конюшенным:

- Можете быть свободны. Все.

- Сье… – начал было Гравиль, но регент оборвал его:

- Вон.

И буквально втолкнул меня в конюшню, тёмную, неожиданно тёплую.

Кони зафыркали, запереминались в стойлах, реагируя на наше вторжение. Солнечный свет пробивался в небольшие квадратные окна, а под сапогами хрустела солома. Королевские конюшни снабжали горячником, внутри было тепло.

- Сами будете… – начала было я, но продолжать не имело смысла. Ривейн утянул меня в пустое стойло и прижал к себе.

- Вы нарушаете регламент, – сквозь редкое и нестройное ржание лошадей я слышала биение собственного пульса.

- К Слуту регламент. Прошло целых пять дней. Без вас.

Под плащом с меховой оторочкой и пелериной, жакетом и длинной свободной однослойной юбкой у меня были бриджи для верховой езды. Заказала у модистки несколько дней назад, решив, что небольшое нововведение из мира «моды» практичных низов только оживит высокую моду, во всяком случае, для меня, вынужденной экстренно осваивать верховую езду. Но для Ривейна, торопливо и бесцеремонно стягивающего с меня одежду и задирающего амазонку, это стало сюрпризом. А я воспользовалась моментом, чтобы повернуться к нему, для надежности обхватив его лицо руками.