Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
Задавшись этим вопросом, я окликнула копошащегося в кустах Грамса, и он торопливо, покачиваясь, подошёл ближе. Никаких кровоточащих мешков на этот раз при нём не наблюдалось, зато в руках в толстых, но местами прохудившихся варежках помощник садовничего сжимал большие садовые ножницы. Со мной он поздоровался учтиво, но как-то хмуро, отвёл взгляд в сторону, и своей обычной болтливости не проявлял. Нетрудно было догадаться о причинах. Жене регента не должно было быть до этого никакого дела.Беда в том, что я так и не могла почувствовать себя настоящей Мараной, да, сказать по правде, и не хотела. - Вам жаль убитых кошек? - Высшие боги и те, кто бьет поклоны Высокому храму, считают человека венцом творения, сьера, – на мгновение сквозь дурашливую внешность полубезумного нелепого старика проглянуло нечто другое, некто другой: умный, печальный и строгий лик сильного и сдержанного мужчины. Видение было почти мгновенным – и тут же рассеялось дымом. – Но я не думаю, что это так. Человек не венец, а конец божественного промысла. Человек – божественный промах. Жаль мне кошек, месьера, и рыбов, и зверинец королевский – знать бы, что за слутов упырь погубил, уж я бы ему кишки на шею намотал! Да и упыря жалко… - Упыря? Знаешь об упыре? – наугад спросила я и поняла, что попала в точку. Грамс резко смутился, защелкал ножницами – моя бравая охрана тут же воинственно запереступала ногами – и отступил. - Жалко, – беспомощно повторил он, пожал плечами и пошёл к ближайшему кусту. - Грамс, а я рыбам хлеба принесла, – сказала я. – Проводи меня? Кортеж шествовал в нескольких шагах, а я формулировала вопросы, которых было так много, что они не могли протолкнуться в узкое отверстие рта. - Может быть, животные Его Величества Персона погибли из-за той же заразы, что и кошки? Грамс остановился и поглядел на меня с упрёком. - Уж поверьте, большей чуши я и не слышал... Ох, простите месьера, вырвалось. Передушили их, тех, что в зверинце были, сьера. Безжалостно, жестоко, знать бы, у кого рука поднялась, уж я бы… А кошки, мало ли, где хворь подхватили? Кому они нужны. Вона, девка ваша, тёмненькая которая, с вами-то нос морщит, а сама бегает сюда, обжимается с парнем по кустам, да и окуривает кусты! Со свечой ходит, бормочет себе под нос, уж и вонючие свечи-то! Уж я её шуганул метлой пару раз пониже спины! - Зачем? – растерянно спросила я. – Зачем окуривать кусты? - Да вроде как духов отгонять, вот ведь глупости-то! Ты свою, человечью, жизнь праведно живи – и нечего тебе бояться того самого, – он ткнул кривым мозолистым пальцем в небо, – запредельного. Мы подошли к аквариуму, и я стала бросать кусочки хлеба в воду, не без удовольствия наблюдая, как толкаются серебристые рыбьи спины. В кормлении животных было что-то успокаивающее. - Почемуже тогда не перегубили и рыб? – высказала я вслух своё недоумение. – Птиц выпустили, прочих животных передавили… - Живучие. Рыбов не передушишь незаметно, скользкие, их поймать надобно! И, потом, рыбы-то для еды, не для души, так сказать, не для сердца. Оно видите, как, Эгрейн-то гордится флотом своим, ну и морем там… рыбу как бы на троне сидящим есть положено. Традиция ихняя такая, королевская. На все главные праздники рыбу подавать. Регент, ну да сами знаете, плохо ему с рыбы, да и короны нет пока, вот они тут и плодятся, твари безногие. А вот сье Роджер был, даром, что гад ползучий, а глаза умные, вот, клянусь, сьера! Так смотрел, так смотрел! Эх, да что тут… |