Книга Семь моих смертей, страница 48 – Ефимия Летова

Половина седьмого. Я встаю. Фрея и Далая преданно смотрят на меня. С сочувствием и раскаянием – как же, их не было рядом! – поглядывают на мою порезанную вчера ногу, впрочем, уже зажившую. Всего два дня в новой роли, а лекари со мной трудятся, не покладая рук, не закрывая чакры… Если так и дальше пойдёт, придётся нанять ещё парочку. Мне-то без разницы, а вот Каллер с Бруком разорятся подкупать и контролировать такую кучу народа.

Фрея кажется мне более заспанной, чем обычно, голубые глаза припухли, и только профессиональная выдержка позволяет ей незаметно глотать зевки.

Бессонная ночь? После меня регент навестил и её?

Отчего бы и нет. Мужчина он явно крепкий, несмотря на прошлые боевые раны, что ему получасовой визит к нерасторопной супруге? Даже Брук сравнивал меня с поленом и говорил, что я сухая и зажатая, что в постели со мной скучно… много чего говорил. Вот и регент сбежал от меня почти сразу же. На часы я не смотрела, но там и тридцати минут явно не набежало.

- Выйди, – резко говорю я Фрее. – Выйди, немедленно!

Она тут же исполняет приказ, а я чувствую ответный укол вины. Далая молчит. Наверное, считает меня сумасбродной вздорной эгоисткой.

Оно и к лучшему. Лучше попаду в роль.

Я не обращаю внимания на то, какое платье подаёт мне Далая – если нет особых пожеланий от госпожи, фрейлины могут сами предложить мне наряд на день. Горничные приносят завтрак: запечённые творожные шарики с ореховой пастой. Не люблю вкус орехов, в отличие от Мараны, и ограничиваюсь восхитительным ягодным джемом и мёдом с поджаренными тостами, запиваю всю эту приторную сладость мятным чаем, чувствуя неожиданный прилив сил.

К приходу лекаря я чуть ли не скачу от стены до стены. Хочется выйти из опостылевшей комнаты, а ещё накатывает нервозность, хотя умом понимаю, что менее чем за сутки, прошедшие с первого визита регента оценить результативность его стараний невозможно.

Лекарю – невозможно.

Но, кажется, моя ступня, моё плечо интересуют его куда больше прочего. После осмотра я смотрю на часы. Девять ноль семь. Девять ноль восемь… Девять ноль девять...

Дверь открывается, пропуская Далаю.

- Сье регент придёт к вам вечером, месьера. Изволите собраться на прогулку? На улице сегодня дождь... Может быть, хотите помолитьсяв храме? Или останетесь и будете…

- Нет-нет, – торопливо говорю я. – Не останусь. Проводи меня по дворцу. Я вдруг поняла, что… что слишком мало видела в нём. Расскажи мне всё.

- Может быть, пригласить кого-либо более сведущего?

- Нет, не нужно. Разве что Фрею. Я была неоправданно резка с ней. Хочу… извиниться.

- Сьера, ну что вы…

Похоже, моё пожелание не удивило фрейлин: те пять месяцев, что Марана прожила в Гартавле, она вела замкнутый образ жизни и не нарушала заведённого распорядка, в который прогулки по дворцу не входили. Могла же она захотеть осмотреться? Внезапно я подумала, где и когда она умудрилась познакомиться с Бруком и Каллером. Во время выездов к матери? Здесь, во дворце? Может ли Каллер оказаться одним из слуг или стражников?

Запросто. Слуги и стражники ходят повсюду, их быстро перестаёшь замечать и воспринимаешь как часть интерьера. Человек, затеявший государственный переворот, должен быть недюжинного ума выдающимся притворщиком. К тому же с приходом к власти регента штат слуг обновили… Однако, по утверждению многих, о назначении Ривейна регентом узнали буквально в день смерти Персона. Как давно готовился заговор? Во дворец не попасть просто так, с улицы. Когда «завербовали» Марану, если о своём родстве с Цеешами она сама не знала до знакомства с регентом?