Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
По сравнению с моей комнатой и даже с той, что принадлежит Ривейну, это помещение куда более обжито. Здесь нет идеального порядка, зато очень много личных вещей: книги, деревянные модели кораблей на полках выше человеческого роста. Мольберт с морским пейзажем и краски, даже гончарный круг. Очевидно, хозяин комнаты проводит здесь очень много времени. Мой беглый взгляд зацепился за изображение святой Сильфиды, защитницы и покровительницы всех страждущих, болезных душой и телом. Впрочем, внимание привлекла не сама икона – у мамы тоже хранился портрет святой Сильфиды, это был очень распространённый образ – сколько дротики, торчащие из её лба. Кому-то всенародная любимица явно пришлась не по душе. А ещё пол комнаты был устлан пушистыми мягкими коврами, подлокотники кресел и спинки кроватей – обшиты мехом и бархатом, у письменного стола, заваленного бумагами, бросались вглаза округлые края. Ничего твёрдого, ничего острого, ничего опасного. Кроме хозяина, разумеется. Брук дотянулся до стоящего на высокой полке стеклянного графина с мутно-зелёным содержимым, налил жидкость себе в стакан и осушил неприятный на вид напиток за пару секунд. Стукнул в ещё одну неприметную дверь, что-то тихо сказал моментально материализовавшемуся в проёме слуге. Кем он был, этот безумный влиятельный человек, живущий во дворце, как у себя дома? Я, не таясь, разглядывала полки. Брук мне не препятствовал, опустился в кресло и даже прикрыл глаза, вдыхая глубоко и рвано. - Чем вам святая Сильфида не угодила? - Меня всё детство заставляли ей молиться, по два, а то и три часа ежедневно, – непринуждённо и как-то даже светски отозвался Брук. – А если я отказывался и убегал, нянька била меня плёткой по пяткам. Иногда она рассыпала горох по полу и ставила коленями на него, чтобы мои молитвы были искреннее. - Но ваши родители… - Были очень заняты. Кроме того, моя болезнь их разочаровала. Точнее, отец был разочарован, а мать, глядя на меня, всегда только плакала, словно я уже покойник. На самом деле, в моём недомогании нет ничего такого уж ужасного, приступы случаются нечасто, а в остальное время я вполне жизнеспособен, но это трудно кому-либо доказать. Религия поклонения Высшим безжалостна к таким, как я. Лет двести назад нас называли одержимым духами, а сейчас я просто несчастный изгой. Хотя у меня военный чин капитана и ученая степень. Увы. В нашем мире такие, как я, существовать не должны. - А ваш брат? - Брат родился здоровым, на радость всем. В детстве нам редко удавалось поиграть, подозреваю, родители боялись за него, что я могу его обидеть или напугать, но я ни разу не сделал ничего против него. Это был мой единственный друг. Перс действительно вырос хорошим человеком. И когда он умер, я поклялся на его могиле, что сделаю всё, чтобы отомстить за его смерть. Любой ценой. Осознание ударило меня по голове, как пыльный мешок. - Почему Брук? – спросила я и не узнала собственного голоса. - Если читать моё имя с конца, вообще-то, будет Брок, но слово «рок» никогда мне не нравилось. Как и всё, что навязали мне родители. Я был рад, когда они умерли. Вышел из своей паучьей банки в мир. Правда, тайком – не хотел подставлять брата,а в городе моё лицо и так никто не знал. Иногда быть человеком-невидимкой очень удобно. |