Книга Семь моих смертей, страница 184 – Ефимия Летова

Простая головоломка никак не желала складываться у меня в голове.

- Чушь. Вы же сами знаете, Марана для Ривейна только средство. Её ребёнок для Ривейна только средство. А я… я вообще никто.

- Так действительно было изначально, – улыбнулся Брук. – Но всё изменилось. Ну, ты же женщина, должна ты хоть что-то чувствовать, Вердана? Для Каменного регента всё изменилось, и это прекрасно. Сердце дрогнуло, душа растаяла и всё такое. Тем слаще месть. Ему будет очень и очень больно, только я пока не придумал, что именно я с тобою сделаю. Я расскажу ему обо всём потом, когда он будет умирать. Недолго осталось.

Рука сжалась на моих волосах.

- Надо же, как удачно всё вышло. Ты вела себя идеально. Приручила регента и позволила ему дожить до нужного момента. Ты умница.

- Вы говорили, что ваш брат был хорошим человеком…

Брук резко дёрнул меня за волосы.

- Был. И умер из-за того, что был таким. Доверял не тем, кому следовало, не слушал меня. Но… если ты будешь хорошей и послушной девочкой… Я отпущу твоего брата.

- Хватит, – устало сказала я. – Мой брат мёртв, и на это вы меня больше не возьмёте.

- С чего ты взяла? – Брук разыграл удивление совершенно мастерски. – Разве сьера Марана тебе его не показывала? Мы привезли мальчишку в дом Кармая. По правде говоря, он постоянно болтался у нас как у собаки пятая нога...

Ещё немного – и я взорвусь, как какая-нибудь стеклянная посудина в лаборатории сье Кармая.

- Я дура, подделка, подстилка, называйте как угодно, но даже я заметила, что у ребёнка пять пальцев на правой руке. Могли бы озаботиться мелочами!

- А, вот ты о чём! – Брук даже не дрогнул, ухмыльнулся. – Похвальная наблюдательность… Да, пальцев у мальчишки снова пять, правда, пятый немного малоподвижен, но это пройдёт с годами… Всего пятнадцать золотых и четыре часа целительской работы, дорогая, и мы исправили этот маленький недочёт. Видишь ли, я сохранил тогда тот его пальчик в качестве сувенира. Заморозил, а ну как пригодится... И когда на меня нахлынул приступ добросердечия, всё оказалось довольно просто.

Мне показалось, что расписной потолок капеллы рухнул мне на голову.

- Ну, не нервничай ты так, тебе теперь вредно. Что ты на меня так смотришь?Да, я урод, я же сам тебе об этом сказал, но не настолько. Да, у меня был младший брат, мой друг, мой помощник… И я прекрасно помню его в этом возрасте. Прекрати так на меня смотреть! Кстати, братишка передал тебе письмо, а я и забыл.

На мятом листочке я увидела нарисованную явно детской рукой картинку зимнего утра. Дерево… дом. Снег. Всадник на лошади.

- Старался паренек, хоть с новым пальцем-то и не просто. Честно говоря, я ненавижу кровь. Ну, одумалась? Будешь хорошей девочкой?

Я механически кивнула. В уголке картинки кособокая надпись: «Данка, с прашедшем днём рождение! Я очинь скучаю!»

Его почерк. Его… Слут, сколько же ошибок.

Верить Бруку или не верить… Я не знаю.

- Будешь? Тогда докажи это прямо сейчас. Прямо здесь. Я соскучился…

Я хочу убить его не меньше, чем в первую нашу встречу, но то, что я чувствую, нельзя даже ненавистью назвать. Я не ненавижу его, как нельзя ненавидеть безумца, обделённого богами. Это другое. Просто знаю, что такие, как он, жить не должны. Это знание крепнет во мне, нерушимое, как знание того, что солнце встаёт на востоке, а медь на вкус сладка. Вытираю сперму с губ и ненависти не чувствую.