Книга Семь моих смертей, страница 185 – Ефимия Летова

Брук по-прежнему смотрит на меня сверху вниз, упиваясь своей властью надо мной, моей схожестью с Мараной, даже тем, что я не она, и он может делать со мной всё, что хотел бы сделать с ней. Где-то в глубине души мне безумно хочется, чтобы пришёл Ривейн, выломал дверь и убил его. Пусть даже между нами всё будет кончено – и для меня всё будет кончено.

Мне хочется сказать ему о Маране, о том, что она ему врала. Что Ривейн уже получил завещание из моих рук. Что Ривейн не убивал Персона, и весь этот глупый заговор прогнил от и до. Что, отправив меня сюда, он в итоге Ривейна не уничтожил, а спас.

Брук открывает рот, чтобы что-то сказать, и вдруг я, не отрывающая от него взгляда, вижу, как стекленеет его взгляд и рот искажается в неестественном жутком оскале. А потом он как-то нелепо падает на пол капеллы, валится, точно подкошенное дерево, содрогаясь, тщетно пытаясь поджать к груди согнутые под прямым углом, будто бы каменные руки.

Я смотрю на него во все глаза в ужасе, и первая мысль – о том, что Высшие боги покарали его за такое немыслимое святотатство в стенах капеллы. Вторая мысль куда как более практичная. Не знаю, что с ним такое, но он уязвим сейчас. Тело содрогается в очевидно мучительных судорогах, глаза закатываются, на губах выступает сперва прозрачная, а потом более густая белая пена. Стоит только приложить поплотнее к лицу подушку… Да, это не избавит меня от всех проблем, наоборот, создаст ряд новых, и Брук – не единственный заговорщик, но…

Он немыслимо уязвим.

Я поднимаю с пола подушку для моления. Я смогу. Должна, просто обязана! После всего, что он сделал со мной, с Арвандом. Это шанс, такой шанс выпадает лишь единожды.

Руки с зажатой в них подушкой поднимаются – но медленно, слишком медленно. Может быть, он сам..? И всё решится без моего участия?

Я опускаюсь на колени и смотрю на Брука, его перекошенное судорогой влажноелицо. Не знаю, сколько проходит времени, какое-то странное оцепенение наваливается на меня. Приступ постепенно проходит, сведённые спазмами мышцы расслабляются, Надо уходить. Пусть его найдут здесь. Пусть разбирается сам.

Я неслышно отступаю, но не успеваю. Тихий, едва слышный стук в дверь звучит для меня тревожно и оглушающе громко.

- Помоги… встать, – хрипит Брук. – Идём.

- Куда? – тоже шёпотом, в панике отвечаю я. – Меня потеряли! А сейчас меня застанут тут… с вами…

- Не застанут.

- Я никуда не…

- Потеряли меня, – с усмешкой говорит Брук, язык явно слушается его с трудом. – Привлекут внимание, идиоты. У тебя будут проблемы. Идём. Я выведу тебя, не в моих интересах сейчас разбираться с Холлом.

Стук действительно странный, те, кто за дверью, отстукивают какой-то незатейливый мотив, но ни Фрея, ни мои стражники не стали бы так стучать!

Сердце готово лопнуть перезрелым плодом. Словно во сне я возвращаюсь и помогаю Бруку подняться. Он направляет меня не к двери, а к одной из стен. За портьерой обнаруживается узкая дверь – она настолько сливается со стеной, что заметить её не просто.

- Потайной ход? – не выдерживаю я.

- Что-то вроде того. Удобная штука.

- Откуда вы всё это знаете? – я оборачиваюсь к нему, его слабость придаёт мне сил. – Кто вы?

Брук выдыхает – потайной ход оказывается коротким, открывается ещё одна дверь – и мы оказываемся в незнакомой комнате.