Книга Семь моих смертей, страница 124 – Ефимия Летова

Разумеется, я-то ничего не планировала… И всё же не могла бы поклясться, что Брук или Каллер не следят за нами.

Но Брук и Каллер не хотят убивать Ривейна! Во всяком случае, они давно могли бы уже обратиться ко мне с этим… Впрочем, правильным будет сказать «пока не хотят». Они тянут время. Марана должна забеременеть, верно? Иначе это всё не имеет смысла, регент Холл нужен, потому что без него и без ставленника, готового перехватить трон, страна погрузится в хаос, начнётся делёжка власти. Проблема в том, что я не знаю, когда случится «тот самый момент». А если прямо сегодня, прямо сейчас? Если заговорщики решат, что Ривейн им больше не нужен, и тут – вот ведь удача! – окажется, что он один и без охраны из-за моего каприза?

- Это опасно, вы правы, а я не подумала, – проговорила я неожиданно пересохшими губами. – Простите.

- Отчего же, – вдруг хмыкнул он. – Я действительно вас понимаю, Ана. Когда-то… когда-то я тоже любил праздники.

- Не могу представить вас хохочущим или танцующим, – искренне сказала я и мысленно содрогнулась: вид лихо отплясывающего Ривейна скорее навёл бы меня на мысли о подмене, проклятии или безумии, настолько я привыкла к нему-другому.

- Есть множество других развлечений.

«Например, игра в напёрстки»

- Не стоит рисковать, – повторила я, уже скорее опасаясь, что регент пойдёт мне навстречу, нежели желая этого, но он неожиданно махнул из окна рукой – и спустя пару мгновений экипаж начал замедляться.

- Ривейн!

Он вышел из экипажа и дал какие-то распоряжения, заставляя меня нервничать всё больше.

- Ривейн, что вы задумали?!

- Компромисс, – коротко сказал он, садясь обратно. Я опять схватила его за руку, заставляя развернуться.

- Не надо, я…

- Не беспокойтесь. Вы сможете покататься без меня каких-нибудь полчаса-час? Мне нужно отлучиться, если что-то будет необходимо.

- Куда вы?! – окончательно испугалась я, приподнимаясь. – Ривейн…

Но он всё же вышел, ничего не объяснив, а я опять осталась наедине со своими взъерошенными мыслями: о нём, о себе, о братьях, о заговорщиках, о Фрее и о судьбе, бездумно разглядывая веселящуюся толпу.

Сердце вдруг толкнулось под ребрами, и я вытянула шею, почти высунулась из медленно ползущего экипажа, гарцующий шаг в шаг со мной стражник, чьего имени я не помнила, тут же спешился текучим размазанным движением, настороженно глядя на меня:

- Сьера..?

- Остановите, – приказала я, опасаясь, что человек, которого я увидела и узнала, смешается с толпой, растворится в ней прежде, чем стражник меня поймёт. – Вот тот человек... Мужчина, в черной шапке, со шрамом на щеке. Задержите его. Немедленно!

Пояснений, разумеется, не требовалось, но я пояснила:

- Это вор. Задержите его. Сейчас же. Это приказ!

Толпа шарахнулась в стороны, раздались сдавленные крики, но пешие горожане ничего не могли противопоставить вооруженным стражникам регента. Ривейн категорически запрещал мне покидать экипаж, но нарушать его запреты становилось моим маленьким хобби.

Спустя несколько минут стражники крепко держали за обе руки обмякшего, насмерть перепуганного мужичка лет пятидесяти, загорелого, плешивого, с кривыми тёмными зубами, а я смотрела в его искажённое страхом ничем не примечательное лицо. Нет, не ошиблась. Это был тот самый низовой, что полтора года назад силой задрал мне подол после проигрыша в напёрстки. Из-за слутова жёлудя... Я заставляла себя не думать об этом, но сейчас от запаха табака, даже в воспоминании, рот противно наполнился слюной, живот сжался.