Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 55 – Элен Славина

Мое тело двигалось само.

Я прошел сквозь строй оцепеневших стражников, и тени следовали за мной, как преданные псы, сливаясь с полом, стелясь по стенам. Я вышел на задний двор. Там уже никого не было. Только свежие следы сапог в грязи и запах чужой магии — горькой, как полынь, и острой, как ржавое железо.

Я вскинул голову. Закрыл глаза. Отбросил все – долг, корону, рассудок. Осталась только ярость. Белая, всесжигающая ярость, что питала мою тьму, делала ее острой и цепкой, как когти.

— Найдите, – прошептал я теням. – Принесите ее мне.

Тьма зашевелилась, отделилась от меня тонкими, неосязаемыми щупальцами и метнулась вперед, сливаясь с настоящими тенями переулков,уходя в щели между домами. Я пошел за ними. Не бежал – шел. Каждый мой шаг отдавался в камнях мостовой глухим, угрожающим гулом. Фонари на улицах гасли сами собой при моем приближении. Окна в домах захлопывались. Город замер в суеверном страхе перед вышедшей на охоту Тенью.

Я был уже не принцем.

Я был бурей. Бурей из тьмы и ярости, единственной целью которой было вернуть свой свет. Мой свет.

Мои тени-разведчики привели меня к старым городским стенам, к заброшенному участку, где когда-то находилась потерна – подземный коридор. Дверь была взломана, и от нее исходило зловонное дыхание магии Мардука. Но среди этого запаха я уловил слабый, едва различимый аромат ванили и теплого хлеба.

Они ушли в старые катакомбы. Лабиринт под городом, где слишком давно не ступала нога стражи.

Я остановился перед черным провалом входа. Здесь моя буря была бесполезна. Здесь нужна была не слепая ярость, а острота клинка. Холодный, смертоносный расчет.

Я сделал глубокий вдох, втягивая тьму обратно, обуздывая ее. Она сопротивлялась, шипела, но подчинилась. Свет на улице медленно вернулся, фонари замигали, потом загорелись вновь.

Я обернулся.

За мной, бледные как смерть, но не отступившие, стояли капитан Деверо и дюжина моих лучших людей. Они видели все. И все же пришли.

— Подземелье, – сказал я, и мой голос звучал хрипло от сдерживаемой силы. – Они утащили ее туда.

Деверо кивнул, его рука уже лежала на эфесе меча.

— Собирайте отряд. Тихий. Быстрый. И живого Мардука мне в камеру. Он знает эти ходы. Он будет говорить. Я вырву каждое слово из его глотки, если понадобится.

Я шагнул к черному провалу, и тьма внутри, уже моя, послушная, обняла меня, как родная стихия.

— Ждите сигнала, – бросил я через плечо. – А я пойду заберу то, что принадлежит мне.

И исчез в подземелье, где среди вековой сырости и костей, как драгоценный алмаз в грязи, бился испуганный огонек. Для меня он был целым миром. Они думали, что украли ключ. Они не знали, что этим ключом запустили механизм своего разрушения. И тиканье уже началось.

Элис исчезла.

Словно кто-то взял и вырвал единственный источник света в нарисованном мире, оставив лишь черную дыру на том месте, где только что билось сердце. Где она улыбалась, пахла ванилью и чем-то невыносимо своим.

Во мне что-то треснуло. Не сломалось — взорвалось. Опора, стержень, та самая железная воля, что годами держала в узде океан ярости и страха, обратилась в пыль. И океан хлынул наружу.

ОНИ! ЗАБРАЛИ! НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Это был уже не мой голос. Это был рёв раненого зверя, вырвавшийся из самой глубины, где не было ни принца, ни разума, только слепая, всепожирающая паника. И тени… мои верные, послушные тени, всегда бывшие продолжением моей воли, услышали этот рёв.