Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 47 – Элен Славина

Мне нужно было что-то сделать.

Не просто слушать, а понять. Я встала, подошла к мешку с мукой, насыпала небольшую горку на стол.

— Я… я не знаю, как это показать, – сказала я, сжимая и разжимая пальцы. – Это просто происходит.

— Не пытайся что-то «сделать», – тихо сказал Каэлан, оставаясь на месте. – Просто сделай то, что делаешь всегда. Но не для всех. Для себя. Или… для меня.

Я закрыла глаза.

Отбросила страх, политику, заговоры. Я представила не магию, а просто… чувство. То самое щемящее тепло, что наполняло меня, когда я видела, как Лео впервые улыбнулся, наевшись досыта. Нежную благодарность к Марте и Густаву. И то сложное, жгучее и нежное чувство, которое вызывал во мне человек, сидящий сейчас за моей спиной. Не как к принцу, а как к Каэлану. К тому, кто видел меня.

Я замесила тесто.

Не думала о пропорциях.

Просто вливала воду, чувствуя, как под пальцами рождается что-то живое. Я не пекла хлеб. Я лепила сердце. Свое сердце – растерянное, наполненное благодарностью, страхом и только что осознанной силой.

Я сформировала небольшую булочку в виде стилизованного сердца, с глубокой трещинкой посередине, будто от удара, и поставила ее на раскаленную плиту.

Мы молча ждали. И тогда это началось.

От булочки не просто шел запах.

От нее исходило мягкое, золотистое сияние, едва заметное в дневном свете, но очевидное в полумраке комнаты. Воздух вокруг наполнился не ароматами, а ощущениями. Теплая волна признательности, острое лезвие тревоги, и сквозь них – прочный, как стальная нить, поток чего-то светлого и бесконечно преданного. Это была не эмоция Каэлана или моя. Это был мост. Самая настоящая связь.

Каэлан медленно поднялся.

Он подошел к плите, не сводя глаз с сияющей булочки. На его обычно непроницаемом лице было чистое изумление.

— Боги,– прошептал он. – Это… это чистая эмпатия, воплощенная в материи.

Он протянул руку, но не к булочке, а ко мне, и коснулся моей щеки. Его пальцы были теплыми.

— Теперь ты понимаешь? — его голос дрожал от благоговения и едва сдерживаемой боли. — Это не просто хлеб. Это дар. И проклятие. Обладая такой силой, люди будут сражаться за нее. Жаждать. Или пытаться уничтожить.

Я смотрела на свое творение, на это светящееся свидетельство того, кем или чем я на самом деле была. Страх сдавил горло. Но под ним глубже, пульсировало что-то иное. Не гордость. Ответственность.

— Значит, – сказала я тихо, глядя на свои ладони, а затем на него, – мне нужно научиться. Не просто печь. А… управлять этим светом. Чтобы он горел не только для тепла, но и как маяк. И как оружие, если понадобится.

Каэлан взял мои руки в свои, и его хватка была крепкой, ободряющей.

— Ты не одна, – сказал он. – Я не позволю им использовать тебя. И не позволю этому дару сломать тебя. Мы найдем способ. Вместе.

– Но… как?

– Мы будем тренировать твою магию, и первый урок состоит в том, чтобы признать: твоя магия так же реальна и опасна, как огонь, спаливший эту пекарню. И мы всем покажем ее силу.

Тишина в маленькой временной кухне стала густой, насыщенной. Его слова о «силе» и «опасности» все еще висели в воздухе, но мое внимание приковал не их смысл, а то, как он их произнес. Не как военачальник, отдающий приказ. А как человек, слишком хорошо знакомый с ценой, которую требует дар.