Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 91 – Ульяна Муратова

Я ошарашенно молчала, переваривая слова Полозовского. Никогда не смотрела на отца под таким углом, но и возразитьне могла.

— Боюсь, вы во многом правы… Однако мне всё же хотелось бы думать, что союз между нами возможен. Несколько веков назад он существовал!

— Существовал. Знаете, что изменилось с тех пор? Разумовские научились ставить эмоциональные блоки, и ваша линия начала вырождаться. Раньше ваши мужчины не прятались от эмоций, а тренировали волю и могли преодолевать их. Насылая страх, они испытывали его сами, но были сильнее его. Это были умные, волевые люди, на чьё слово можно было положиться. А теперь? Теперь это лишь тени предков, и даже женщины вашего клана больше не уважают своих мужчин.

Я смотрела на Полозовского с ужасом, потому что сказанное им попало в зеницу ока — ровно в болевую точку. И вошло так глубоко, что я запнулась и упала бы, если бы Мирияд Демьянович не удержал меня. Все наблюдения последних лет, смутные догадки и предчувствия кристаллизовались в осознание того, что он прав.

— Вы даже не спорите, вот что самое страшное. Ни одна из женщин моего клана не позволила бы чужаку говорить обо мне в подобном ключе. Впрочем, я бы тоже никогда не продал свою сестру или дочь. Я бы влез в долги и работал круглосуточно, но не позволил женщине расплачиваться собой за проекты клана.

— Пожалуйста, не нужно об этом, — тихо попросила я.

Он посмотрел мне в лицо и сказал:

— Я предлагаю вам защиту, Анастасия Васильевна. Думаю, выбор у вас встанет между Полозовскими и Врановскими. Берских вы презираете, и одно это уже даёт мне неплохое представление о вас. Обычно женщины вашего рода падки до их животных игрищ именно в силу строжайшей эмоциональной диеты, на которую вас посадили. Однако вы показываете завидное здравомыслие в столь нежном возрасте. Вы пытаетесь думать и сдерживать чувства. Это именно то, что и должны делать Разумовские.

Кажется, он не лгал и был со мной откровенен.

— А если я предпочту покровительство Врановского? — голос едва слышался сквозь звучащую музыку.

— Им не выгодно усиление нашего союза со Знахарскими ровно настолько, насколько нам не выгодно усиление их союза с Белосокольскими. Ни одна из сторон не примет ваш выбор легко, но имейте в виду, что Врановские далеко, а Полозовские — рядом. И лично с вами, Анастасия Васильевна, я бы познакомился поближе. Вы мне понравились.

Изумрудно-зелёные глаза завораживали, а обаятельнаяулыбка манила ответить взаимностью, однако я старалась акцентироваться не на том, как он говорил, а на том, что имел в виду. По сути, он завуалированно пригрозил войной, если клан Разумовских вступит в союз с Врановскими.

Плохо. Очень плохо.

Однако он прав — если Разумовские заключат союз с Врановскими и Белосокольскими, то змееловы и знахари окажутся практически окружёнными. Берские — не в счёт, с ними заключать союз не будет никто.

Но и для Врановских наш союз с Полозовскими будет выглядеть как чёрная неблагодарность, которую они не простят.

— Вы дали мне обильную пищу для размышлений, — проговорила я. — Благодарю за откровенность.

— Не стоит. Не думаю, что вы услышали нечто приятное.

— Я услышала нечто крайне значимое, а с сопутствующими эмоциями как-нибудь справлюсь. Власть разума, а не сердца, — процитировала я девиз нашего рода и впервые подумала, что раз сердце упоминаются в нём, то оно тоже имеет огромное значение.