Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 44 – Ульяна Муратова

К столу. Там стояла тяжеленная ваза из содалита. Вот ею я ему в случае чего и засандалю. Засодалитю. От души. Потому что душа так и просить эту наглую рожу отсодалитить.

Отчего-то страшно мне не было, скорее весело. Никогда в жизни такого не случалось, чтоб в мою светлицу вламывались и сбежать от отца предлагали. Я, конечно, девушка порядочная и такой ерундой заниматься не собираюсь, однако для самооценки приятно.

Мы с Берским словно танцевали на расстоянии четырёх аршинов друг от друга. Он шаг вперёд, я — шаг назад. Ласка тем временем прокралась мимо его ног и ощерилась за спиной. Мол, давай, хозяйка, не тушуйся, я буду рвать его с тыла.

— Настенька, ты хоть представляешь, как много денег просит твой отец? Можно целый новый дом отстроить. Детей в академию к Рублёвским отдать. Автолодок купить штуки три. Что у нас с тобой, деньги лишние?

— А вы разве на паперти деньги на запонки собирали? — фыркнула я. — Или крысюки с оржанниками на болоте перевелись? Заработаете ещё, Борис Михайлович, коли вы в своём деле так хороши, как рассказываете. А с семьёй моей извольте поступить честь по чести. Вено отдать и жениться на мне, как положено. А то кто вас знает, может вы потом и на свадьбе сэкономить решите? Я — девушка порядочная, берегла себя для брака. Без него вам рассчитывать не на что.

Я упёрлась кормой в стол, завела за спину руку и нащупала вазу с гербарием из цветов. Отчего-то сразу стало спокойнее.

— Настенька, я же вреда тебе не причиню, буду любить и баловать. Давай договоримся по-хорошему? — ласково спросил он.

— По-хорошему, Борис Михайлович, договариваются в других обстоятельствах и на равных. А теперь я прошу вас уйти. По-хорошему.

Голос зазвенел от напряжения,хотя враждебности от Берского не исходило. Скорее, он предвкушал игру и распалялся от желания. А я в одной сорочке… пусть длинной и закрытой от горла до пят, но в сорочке же!

— Настенька, ну куда же я уйду от тебя? — промурчал он. — Я только о тебе весь вечер и думал. О глазах твоих прекрасных, как чистое небо. Об улыбке твоей очаровательной. О том, как нам с тобой будет весело. Признай: засиделась ты в этом скучном тереме с отмороженными своими родственничками. Ты, наверное, даже горы не видела. А я бы тебе показал… Отвёз бы в Каменск… А потом — в Ольту́. Там центр города знаешь какой древний? Стольный град как-никак. Узорочье богатое, красота неописуемая…

Он воочию представлял то, о чём говорил, и едва ли не урчал от предвкушения. Сделал ещё пару шагов ко мне и заглянул в глаза со смесью восхищения и преданности, от которой у меня сердце забилось чаще.

Честное слово, если б не погасший алтарь, я бы всё бросила и сбежала с ним. Он прекрасно понимал, на какие клавиши нажимать. Да и его желание — терпкое, горячее и безудержное — разливалось по воздуху и отравляло способность мыслить разумно.

Но я не могла так поступить с семьёй. Ни за какие блага мира не могла…

— Нет. Уходите. Последний раз прошу… — прошептала я.

— А если не уйду, то что? — фыркнул он, как огромный зверь. — Неужели ты ещё не поняла, Настенька? Я уже всё решил и заберу тебя с собой. Ты лишь можешь выбрать — соберёшь вещи или будешь сопротивляться и останешься без них.

Он уже стоял достаточно близко, чтобы протянуть руку.

Оставалось лишь коснуться и обрушить на него всю силу дара — отнять все чувства, желания, потушить огонь в глазах… Но тогда велик риск, что он рухнет прямо на коврик и уставится в пустоту замершим взглядом, погрузившись в глубочайшую апатию. И ни за что я его отсюда не выпровожу…