Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 41 – Ульяна Муратова

Плывя по волнам мелодии в уверенной поддержке Врановского, я задумалась о том, как мало знала. Разве можно выиграть партию, когда даже не видишь фигур противника? Когда всё, что находится по другую сторону от демаркационной линии, скрыто густым туманом?

Неужели отец нарочно держал меня в неведении? Или просто не воспринимал всерьёз?

Когда последние звуки вальса растаяли под сводами залы, Врановский всё же проводил меня к столу, у которого уже скучал Берский, явно недовольный тем, что меня ангажировал другой, да ещё и на два танца подряд. Я внимательно разглядывала оборотника, не понимая: Александр манипулирует моим мнением или говорит правду? Или же совмещает одно с другим, ведь правда — у каждого своя.

Борис смотрел на меня в упор, всё ещё пылая тем самым желанием, противостоять которому оказалось очень сложно. Хотелось глупо захихикать и начать строить глазки, а ещё позволить ему преступить границы приличий.

— Вам понравилось танцевать с Врановским? — густым басом спросил Борис.

— А вам понравилось смотреть, как мы танцуем? — провокационно спросила я вместо ответа.

Он вспыхнул мгновенно, но не ревностью, а азартным весельем:

— Что ж, сама напросилась, Настенька! — мягко промурлыкал он и ураганом увлёк в танец так, что я едва успевала переставлять ноги, а иной раз и вовсе не касалась ими пола.

Смеясь, я позволила ему кружить меня по паркету два вальса подряд и даже не пыталась сопротивляться.

В конце концов, даже у смертников есть право на последний десерт.

Весь остаток вечера я танцевала и приглядывалась к гостям, а когда отец наконец объявил начало домашнего шахматного турнира, с облегчением села за столик с Полозовским, как и обещала.

Настроение было совершенно несерьёзное. Вроде и впечатлить Полозовского надо, а вроде я и определилась с выбором. Мирияд галантно позволил мне играть белыми, и я начала с флангового дебюта.

Подпёрла рукой подбородок и улыбалась: настолько забавляла сосредоточенность Мирияда Демьяновича. Можно подумать, мы на живую корову играем. По первым же ходам стало понятно, что передо мной не пешкоед, а серьёзный, вдумчивый игрок. Он явно пытался загнать меня в угол и заставить принять обороняющуюся позицию, однако я нередко игралаи поэтому не поддавалась. После серии разменов у меня неожиданно образовалась проходная пешка, и я бесстрашно двинулась ею к полю превращения, прикрываясь слоном и всё ещё продолжая улыбаться Полозовскому.

Надо отдать ему должное: моё неожиданное преимущество в партии его не злило, а лишь раззадоривало. На полных губах заиграла загадочная улыбка, а изумрудные глаза сверкали интересом.

— Я приятно поражён вашими способностями, Анастасия Васильевна, — тягуче проговорил он и поставил мне совершенно неожиданный шах.

И как я не заметила?.. Отвлеклась на пешку на открытой вертикали и упустила из вида изящно разыгранную комбинацию.

Посмотрела на доску, мысленно просчитывая ходы, и поняла, что мат неминуем.

Подняла взгляд на Полозовского и мягко обратила своё поражение в победу совсем иного толка:

— Столь талантливому сопернику проиграть не обидно… Буду надеяться, что это не последняя наша с вами партия, Мирияд Демьянович.

— Эта надежда взаимна, — отозвался он, убирая с доски фигуры затянутой в перчатку рукой. — А сейчас позвольте попытать счастье в игре с вашим братом. Давно ждал такой возможности.