Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 43 – Ульяна Муратова

Уснуть никак не получалось. Я ворочаласьс боку на бок, прикидывая, сколько единиц магии осталось в накопителях. Вряд ли больше шестисот. Скорее меньше.

Уже после полуночи за дверью раздались шаги.

Кто-то был там, я ощущала сосредоточенность и азарт, но сквозь дверь не могла понять, кому они принадлежат.

Затаилась, сев на постели. Лазурка поскакала к двери, и в замочной скважине вдруг что-то скрипнуло и звякнуло, но совсем не так, как звучит ключ.

Замок щёлкнул, поддаваясь, и дверь тихонько отворилась.

В темноте было видно лишь высокий мужской силуэт.

— Что вы здесь делаете? — сорвавшимся голосом спросила я, узнав Берского.

В его эмоциях вот так сразу было не разобраться: там и бешеный азарт, и немного страха быть обнаруженным, и вожделение, и решимость идти до конца.

— А ты почему вещи не собрала, Настенька? — ласково упрекнул он, закрывая за собой дверь.

Возможно, мне стоило закричать.

Определённо стоило закричать.

Но я не закричала.

Кто придёт на помощь? Мама с сестрой? Что они ему сделают? Пока найдут отца, пока вернутся… Он меня сто раз задушить успеет. Да и потом, выходка Берского взбесила так, что магия вскипела во мне ядовитым зельем, и я не чувствовала себя беззащитной.

— Вон из моей светлицы, — ледяным тоном приказала я.

— Ладно-ладно, не горячись, я уже понял, что ты недотрога, — усмехнулся он, расплываясь в улыбке, а потом добавил серьёзнее: — Вещи собирай и поплыли. Потихоньку ускользнём, пока все спят. А деньги придумаем, куда потратить. Ты ж хозяйка будущая, вот и прикинь сама: разве нам самим деньги не нужны?

Лазурка сидела на полу, притаившись. Не понимала, что ей делать — атаковать или нет. Вроде гость незваный, но запах-то уже знакомый, да и я никаких команд не даю. Мы обе напряжённо замерли, следя за каждым движением Берского.

— С ума сошли в такое время по болоту плыть? У наших кланов границы не соприкасаются, а ночью нечисть так и норовит напасть.

— Защита — не твоего ума дело. Поверь, мы и не такие вылазки устраивали. Я на Зыбке охотиться на крысюков начал ещё до того, как у меня усы выросли.

— А разве оборотники не рождаются усатыми? — широко распахнула я глаза, изображая дуру и покупая себе немного времени, чтобы сообразить, как бы так выставить Берского, чтобы не навлечь на себя его гнев.

— Очень смешно, — фыркнул он. — Настенька, ты чего встала-то? Собирайся давай.

— Борис Михайлович, вы уж простите, но никуда я без дозволения отца с вами не пойду. Вот заклю́чите соглашение, запла́тите вено, полу́чите батюшкино благословение, тогда можно и свадьбу сыграть. А до момента, как станете моим законным мужем, нечего вам в моей светлице ночью делать…

— Настенька, ты разве не понимаешь? Я всего лишь сэкономить хочу наши, семейные деньги. Родители у меня погибли, никого нет. Сам, всё сам…

Сэкономитьон решил, гляньте на него! Сиротка-сиротка, три подбородка.

— Неужто охота на крысюков — такое выгодное дело, что хватает на золотые запонки? — ехидно спросила я, всё сильнее кипя от негодования.

— Так я ж не только на крысюков-то. За оржанников хорошо платят, — во все сто тридцать два оскалился он и ещё подшагнул ко мне.

Честное слово, как хищник на охоте.

— Знаете, Борис Михайлович, вы мне даже нравитесь. Но сэкономить не получится. Идите к отцу, делайте ему предложение, а я со своей стороны обещаю нашему браку не противиться, — проговорила я и чуть отступила.