Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 121 – Ульяна Муратова

Последние слова иглами злой иронии вонзились мне в самое сердце.

Он бы сделал это снова… Господи,если бы он только представлял, как на самом деле обстоят дела!

Я не знала, как реагировать. Знала только одно — он говорил правду. Просто вот такая у него… правда.

Я вскинула на него взгляд:

— А что ты сделаешь, если я… откажусь? Если я не смогу… быть с тобой?

— Я — не единственный Врановский, если уж на то пошло. И ни к чему принуждать тебя не буду, насильно тащить в брак не стану и никому не позволю. Но и оставлять тебя одну в такой ситуации тоже не собираюсь. Я взял на себя обязательства не только перед тобой, но и перед всем вашим кланом, поэтому никуда не уеду. Возможно, через какое-то время ты посмотришь на ситуацию под другим углом. Или же нет. Я сделал то, что считал должным: сохранил твою жизнь, рассказал правду и дал свободу самой решать, способна ты простить мой поступок или нет.

— Мне нужно… как-то уложить это всё в голове. Подумать. Я… — хотела сказать что-то ещё, но потерялась в мыслях, а слёзы так и стояли в глазах, не давая видеть достаточно чётко.

То ли от слёз, то ли от шока заболела голова. Я потёрла виски, а Саша отвинтил крышку деревянного термоса и налил в неё густой, ароматный отвар.

— Это поможет успокоить нервы, — он протянул исходящую паром ёмкость мне и сказал: — Если тебе хочется побыть одной, то я уйду.

На самом деле уходить он не хотел, и поэтому я оценила его предложение. Сделала несколько глотков отвара, а потом погладила обеспокоенно глядящую на меня Лазурку, снова высунувшуюся из-под воротника. Она чувствовала моё смятение и нервничала.

И что мне теперь делать дальше?

Разве можно выйти замуж за убийцу отца? И разве можно не идти за него — ведь слово дано, моя рука обещана, а он лишь исполнял мою же просьбу защитить меня? И чем обернётся мой отказ для оставшихся близких? Одна из Разумовских должна пойти за Врановского, так было условлено и так должно случиться. Вот только от мысли сойтись с кем-то другим меня замутило едва ли не сильнее, чем от мысли сойтись с Сашей.

Кажется, это пат.

— Саша, я действительно хочу побыть одна, — тихо попросила я. — Мне нужно подумать. Очень хорошо подумать обо всём, что ты мне рассказал.

Он кивнул, раздосадованный и встревоженный, однако держащий эмоции под контролем.

— Я подпишу разрешение на пропуск наших людей у твоей мамы. Тебе тепло?

— Да. Мне тепло.

— Тогда я уйду. Но знай, что… мне очень жаль. Я бы предпочёл заключить союз, забрать вас с Авророй в клан и… не вбивать между нами настолько огромный клин. Если бы я нашёл вариант лучше, я бы его использовал.

— Я тебе верю, Саша. Я просто пока не знаю, как со всем этим жить, — я подняла на него заплаканные глаза и попросила: — Иди, пожалуйста.

Он сжал кулаки, кивнул, забрал у Врония свой амулет, надел его, отсекая меня от своего внутреннего мира, развернулся и ушёл, а я осталась наедине со своими мыслями.

Пила отвар и пыталась успокоиться.

Мыслить трезво, как и положено Разумовской.

Выйти замуж за убийцу отца — поступок аморальный, особенно учитывая, что это убийство было хладнокровно спланировано, а не совершено в порыве гнева или по неосторожности. И не имеет особого значения, что исполнитель — Костя.

Или всё же имеет?

Я окончательно запуталась в своих мыслях. Сделала ещё несколько глотков отвара.