Книга Жена двух драконов, страница 65 – Йона Янссон

Дворец превратился в развороченный муравейник. Люди бежали, с лицами, искаженными паникой. В этом хаосе сквозила страшная, лихорадочная целеустремленность. Младшие служанки тащили медные тазы с водой, пажи неслись с охапками полотна, экономки выкрикивали приказы, указывая на кладовые с мазями и инструментами.

Венетия замерла. Первая мысль, острая, как игла, вонзилась в сердце: «Випсаний». Нападение? Заговор братьев? Он ранен?

Она бросилась вперед, пытаясь пробиться сквозь поток, но ее словно не замечали. Люди обтекали хозяйку, как река камень; взгляды были устремлены в одну точку, мысли заняты чем-то бесконечно более важным, чем третья жена. И тут пришло понимание: поток бежит не к личным покоям князя и не в тронный зал. Он устремлялся к дальнему северному крылу — к гигантским, окованным бронзой воротам, ведущим в пещеру у основания горы. В логово.

У самых створок, на фоне черного провала, стояла Гекуба. Неподвижная, как изваяние из базальта, она была единственной точкой спокойствия в бурлящем море. В простом темном платье, с туго стянутыми волосами. Мать дракона не кричала. Она отдавала приказы тихим, ледяным голосом, резавшим шум, как нож.

— Мази из пятой кладовой! Быстрее! Где лекарь Асклепий? Мне нужны его руки, а не ваши дрожащие подбородки! Только старших! Остальных прочь!

Венетия попыталась подойти, спросить, но взгляд свекрови скользнул сквозь нее, не задержавшись ни на миг. В этот момент для Гекубы не существовало ничего, кроме тьмы пещеры.

Отчаявшись, девушка начала искать в толпе знакомое лицо. У стены, прижимая к груди сверток с бинтами, стояла Лидия — белее полотна, с огромными от ужаса глазами и дрожащими губами.

— Лидия! — Венетия схватила ее за плечи. — Что случилось⁈ Умоляю! Князь? Он ранен?

Служанка подняла взгляд, полный слез и такого страха, что внутри все похолодело.

— Нет, госпожа… Не князь… Дракон.

— Что — дракон?

— Золотой Ужас… он вернулся… Раньше срока… — слова выходили рваными. — Он ранен. Очень сильно. В Трегоре… там было осадное орудие… баллиста… У него рана в задней лапе… огромная, рваная…

Слова обрушились лавиной, но разум отказывался их принять. Венетия смотрела на суету, на лекарей, спешащих во тьму, на лицо Гекубы, застывшее маской ярости, и медленно, с ужасающей ясностью, начала понимать.

Весь дворец, вся мощь, все эти люди были брошены на спасение не ее мужа. Они спасали зверя. Оружие. Символ власти.

В этот момент, когда мир сосредоточился на ране монстра, пытавшегося сжечь ее город, она почувствовала себя как никогда одинокой. Мысли метнулись к незнакомцу на скале. «Кто он на самом деле?» Вопрос обрел новый, зловещий оттенок.

День превратился в размытый кошмар. Вернувшись в покои, Венетия не находила покоя. Металась по комнате, подходя к окнам, пытаясь разглядеть хоть что-то, уловить знак. Казалось, сам дворец, сама гора затаили дыхание, превратившись в единый нерв, сосредоточенный на боли своего сердца. Воздух был густым от страха и молитв.

Изоляция ощущалась острее, чем когда-либо. Отрезанная от событий, низведенная до статуса наблюдателя, она знала: другие жены тоже ждут, каждая в своей клетке.

Окна покоев Венетии выходили на сад Латоны. Старшая жена стояла среди безупречных клумб, неподвижная, с идеально прямой спиной. Она просто смотрела в сторону северного крыла, но в этой позе было больше напряжения, чем в беготне слуг. Латона не молилась. Она оценивала. Взвешивала шансы, видя в раненом звере возможную трещину в фундаменте власти. Ее спокойствие пугало больше любой паники.