Книга Жена двух драконов, страница 56 – Йона Янссон

Ее уводили, а взгляд оставался прикованным к прямой, непоколебимой спине мужа. В этом образе не было ни тирана, ни монстра. Был лишь Закон — холодный, древний, неумолимый. А она — всего лишь пыль на его пути.

Тишина, наступившая после ухода стражи, не принесла покоя. Это было затишье перед бурей — плотное, напряженное, будто воздух затаил дыхание в ожидании удара. Венетия стояла посреди покоев, все еще дрожа от унижения и боли в коленях, но теперь к горечи примешивалось нечто большее — ужас. Не за себя. За других.

Она не кричала и не метала проклятий. Медленно подойдя к окну, девушка опустилась на пол, прижавшись лбом к холодному камню подоконника. За стеклом небо наливалось глубоким индиго. Скоро ночь. А после — рассвет. И на этом рассвете родной город обратится в пепел.

Время невыносимо замедлилось. Каждая минута тянулась, как целая жизнь. Венетия не могла ни есть, ни пить. Сидя в кресле и обхватив колени, она слушала: шорох ветра, далекий гул воды в подземных резервуарах, шаги стражи. Но громче всего звучала тишина, в которой рождались иные звуки — воображаемые, но оттого не менее реальные.

Ей чудился смех детей на площади Трегора — звонкий, как колокольчики. Слышался голос отца, произносящий ее имя с той нежностью, что исчезла в ночь визита послов. Скрип двери пекарни, где старый Марко каждое утро выставлял свежие булочки и подмигивал ей: «На дорожку, маленькая принцесса».

Но вскоре эти звуки сменились иными. Воображение рисовало вой пламени, пожирающего стропила, треск рушащихся крыш, крики раненых и плач матерей. Она видела, как желтый и злой огонь, похожий на драконью чешую, облизывает стены родного дома. Как рушится балкон, с которого она смотрела на закат. Как густой черный пепел покрывает цветущие сады.

И причина всему — она. Ее тело, не сумевшее исполнить простейшую функцию. Ее негодность.

Венетия снова и снова прокручивала в голове сцену в Зале Карт. Свою мольбу, его холодную отповедь. Он не просто отверг просьбу — он лишил ее права на человеческое чувство,на сострадание. Даже на вину — ведь вина предполагает, что ты личность, а не сбой в механизме.

Поднявшись, она подошла к зеркалу. Из зазеркалья смотрела бледная, осунувшаяся женщина с пустыми глазами. Не жена Повелителя и не дочь мэра. Просто причина смерти сотен невинных.

Венетия попыталась представить себя на его месте. Будь она Повелителем, чья власть держится на страхе, а наследие зависит от одного ребенка… Поступила бы она иначе? Пощадила бы город, чья дочь оказалась бесплодной? Ответ пришел мгновенно и безжалостно: нет. Она сделала бы то же самое. Потому что в этом мире закон важнее жизни, а кровь важнее любви.

От этого осознания стало еще страшнее. Она начинала понимать его. А понимание — путь к принятию. Принятие же — к превращению в такое же чудовище.

Венетия легла на кровать не раздеваясь. Измятое платье натирало кожу, но физический дискомфорт перестал иметь значение. Глядя в потолок, где мерцали фосфоресцирующие камни, она думала о том, что завтра утром эти же камни будут бесстрастно освещать мир, в котором больше нет Трегора.

Венетия пыталась молиться — богам детства, духам гор, которым доверяла тайны у озера. Но молитвы не находили пути, разбиваясь о стены Сердца Горы, как птицы о стекло. Здесь не было места богам. Здесь был только закон.