Книга Жена двух драконов, страница 52 – Йона Янссон

Взгляд упал на ряд глиняных горшков. В лунном свете они казались надгробиями. Большинство пусты, в одном — чахлая полынь, в последнем — темный комочек земли с безумной надеждой на цветок раз в десять лет. Надеждой, смехотворной перед лицом реальности.

Венетия вспоминала прошедшие дни. Уколы Элкмены, которые она сносила с каменным лицом. Унижение у колдуньи, после которого на коже остались красные полосы и чувство осквернения. Скользкие взгляды слуг, видевших в ней обузу. И последнюю каплю — Випсания, прошедшего мимо, как мимо пустого места.

Она была окружена врагами. Ядовитая Элкмена, хитрая Латона, безжалостная Гекуба. И он — холодный центр этого мира.

Страх не исчез, он затаился глубоко внутри тяжелым камнем. Но сейчас его затмило полное, оглушающее одиночество. Она была одна в каменном улье. Одна с позором и болью. Некому подать руку, некому сказать слово утешения. Даже Лидия с ее преданностью была лишь слугой — эту стену между ними нельзя переступить.

Медленно проведя рукой по холодному парапету, Венетия ощутила холодный, твердый камень. Таким было и будущее. Не участь пленницы или жертвы, а нечто худшее — участь призрака. Бесплотного существа, обреченного вечно блуждать по залам, не вызывая ничего, кроме раздражения или брезгливости.

Она отшатнулась и захлопнула ставни, запирая снаружи тьму. Но тьма уже была внутри. Венетия легла на пустующую постель, уткнувшись лицом в подушки. Она не плакала, а просто лежала в тишине, чувствуя, как тяжелое знание заполняет ее. Судьба висела на волоске. И этот волосок — способность родить наследника — вот-вот должен оборваться.

Утренний покой в Сердце Горы оказался обманчив. Обычно в этот час царила тишина, нарушаемая лишь скрипом дверей и мерными шагами стражи. Но сегодня воздух наполнился иным звуком — низким, тревожным гулом, исходящим не от камня, а от людей.

Венетия, направляясь в солнечную комнату для трапезы, замерла на пороге. По широкому коридору сновали служанки, сбиваясь в стайки, склонив головы друг к другу. Их шепот напоминал шелест сухих листьев перед бурей. Завидев хозяйку, они мгновенно замолкали и разбегались, но на лицах читался не просто испуг, а панический, животный ужас.

Мимо, не замедляя шага, прошел отряд стражников в полном боевом снаряжении. Лица под забралами были суровы, а взгляды, скользнувшие по Венетии, полны странной тяжести. Следом промчался паж, бледный, сжимающий свернутый в трубку пергамент с огромной личной печатью Випсания — знаком приказа, не терпящего отлагательств.

Сердце сжалось от предчувствия беды. Девушка почти побежала обратно в покои и у самой двери столкнулась с Лидией. Служанка несла поднос с завтраком, но обычная сдержанность испарилась: лицо было белым как мел, а руки дрожали так, что чашки жалобно звенели.

— Лидия, что происходит? — выдохнула Венетия, хватая ее за руку. — Почему все так напуганы?

Девушка подняла полные слез глаза. Губы задрожали.

— Госпожа… лучше вам не знать…

— Говори! — потребовала хозяйка, и в голосе впервые зазвучала властность, рожденная страхом.

Лидия сглотнула, опустив взгляд.

— Говорят, Повелитель отдал приказ. Золотой Ужас… Он должен нанести визит. На рассвете.

Венетия не поняла.

— Куда?

Служанка посмотрела на нее с бесконечной жалостью.