Книга Отравленная для дракона, страница 57 – Кристина Юраш

Я поднял брови, глядя на захлебывающегося восторгом Флори.

— Женатрактирщика поднялась наверх и стала будить Мархарта, но тот едва ворочал языком и в грубой форме требовал отстать от него… Короче, он прохрапел до полудня. А утром узнал новости. Он бегал по трактиру, орал, что его ограбили, винил во всем трактирщика и его жену. Бросался на постояльцев. Он кричал, что его невесту и его деньги украли! Словом, вел себя безобразно.

— Какая прелесть! Их в постели было трое. Он, она и обман, — усмехнулся я. — Какая ирония! Острая, что даже королевская вилка ей завидует.

— Когда ему рассказали обо всем, он не поверил. Только у меня теперь вопрос. Если Мархарт вывез целый банк, то где деньги? В том мешочке, по уверению очевидцев, не поместилось бы больше двух горстей золотых… Получается, что золото было в карете?

— А это мы сейчас и выясним, — спокойно произнес я, откидываясь на спинку кресла. — Эй, сообщите господину дознавателю, чтобы он приехал ко мне незамедлительно!

Слуги, что ждали у двери, тут же заглянули: «Будет сделано!».

— Подождем, Флори, — усмехнулся я. — Сейчас сюда приедет тот, кому король поручил расследование. И отчитается.

— Да, но он должен напрямую отчитываться королю, — заметил Флори. — Если вы про королевского дознавателя. — Он мне немного должен. Поэтому новости я узнаю раньше короля. Где сейчас Мархарт?

— А вот это как раз и неизвестно. Он купил у трактирщика лошадь и… видимо, бросился в погоню… Короче, его потеряли из виду! Вот такие новости, господин!

— Будем считать, что он сдох. Правда, он еще не в курсе. Найдите его, и я поставлю его в известность! — усмехнулся я.

Я посмотрел на часы.

Все дёрнулись. Я — больше всех. В груди вспыхнула паника, но я сжала губы и выдохнула:

— Мадам Лавальд? — раздался голос в коридоре. Шаги. Тяжёлые, неуверенные. Не бандиты. Не стража. Простые люди.

— Я здесь, — произнесла я мёртвым голосом, но внутри уже шевельнулась искра — не надежды, нет. Ответственности.

Дверь открылась. Вошла семья. Старик в истёртом пиджаке, старушка — с платком, сползающим с седых прядей, и мальчик лет семи — с большими глазами, полными не детского любопытства, а взрослого страха. Их руки были красными от холода, а обувь — прошита нитками. Но платья — чистые. Они старались. Не как просители. Как те, кто ещё верит, что честность — не глупость.

— Простите, что так… эм… бесцеремонно, — прокашлялся дедушка, сжимая в трясущихся пальцах бумажку. — Вы уже помогли нашей соседке… И мы тоже решили… Понимаете, я собирал на дом. Работал. Откладывал. Всю жизнь. Счёт был в вашем банке. Вот… расписка.

Я взяла бумагу. Три тысячи золотых. С процентами — четыре.

— Мы хотели купить ферму… Маленькую. Чтобы у внука был угол… — его голос дрогнул. Он прижал платок к губам, и я увидела, как под ним — следы крови. Туберкулёз? Голод? Или просто надежда, выжженная изнутри? — Наш сын и невестка умерли в прошлом году… Мы живём в ночлежке. Решили… пока на дом не накопим.

— Четыре тысячи? — спросила я, уже зная ответ.

Руки сами потянулись к мешочку. Я отсчитала монеты — медленно, с достоинством. Не как милостыню. Как возврат долга, который я не брала, но который теперь несу.

— Благослови вас боги! — дедушка упал на колени, но я подхватила его, прежде чем он коснулся пола.