Книга Отравленная для дракона, страница 41 – Кристина Юраш

В то, что она выплатит все его долги? Так нет же. Она их не выплатит! Там огромные суммы!

Но она упорно продолжает платить по его счетам, словно надеется, что ее мучитель за это погладит ее по голове и скажет: «Какая ты молодец!».

Я не герцог. Я не благородный. Я чудовище, которое знает: любовь к мучителю — это смертельная болезнь. И я стану твоим лекарством. Даже если тебе будет больно. Даже если ты будешь ненавидеть меня — до первого оргазма. Потому что я знаю: тело помнит правду. А разум лжёт, чтобы выжить.

— Господин! — послышался голос Флори. Он запыхался. — Я обо всем договорился. Я передал господину Тарвину, что долг якобы выплачен. И чтобы он отозвал своих головорезов. Правда, сейчас его нет дома. Но слуги сказали, что передадут ему мое письмо,как только он явится. Так что можете не переживать. Этот вопрос я уладил.

Только я собрался уходить, как послышался стук в дверь кабинета. Флори удивленно бросил взгляд на дверь.

— Доброй ночи, господин Эрмтрауд, — прошептал робкий, смущенный голосок. Передо мной стояла… Лирина. Та самая, которая сожгла визитку. — Я сегодня устроилась на работу в вашу мануфактуру…

Я уже видел на ней синее платье, отделанное кружевом, и легкий румянец на щеках.

Чистенькая, опрятная, с прической, в которой были дешевые шпильки, украшенные бантиками из обрезков кружев.

— Я прошла целителя… У меня все хорошо, — прошептала она, смущаясь. — И даже сняла комнатку. Мне сказали, чтобы я пришла к вам, если мне нужны новые документы. Вы могли бы помочь?

Я кивнул ей, чтобы она присела.

— Итак, как тебя будут звать? — спросил я, видя, что она робко присаживается на уголок стула.

— Можно… Эмилия… В честь моей бабушки… А фамилию я еще не придумала, — прошептала она, смущаясь еще сильнее. — Можно Грин!

— Флори! Достань список. Он в шкафу, — приказал я. Флори достал толстую черную тетрадь.

— Пиши. Эмилия Грин, — произнес я, видя, как управляющий обмакивает перо в новую чернильницу, которую тут же принесли слуги. — Сделаешь документы на Эмилию Грин. Сирота. Родителей не помнит. Воспитывалась родственниками.

— Дети есть? — спросил я у «Эмилии Грин».

— … Нет… Уже нет, — прошептала она, опустив глаза, а ее руки сжались. — Малыш умер через два месяца… От холода… Он простудился…

— Ну что ж, Эмилия Грин, — усмехнулся я, стараясь сдержать эмоции. — Завтра твои новые документы будут готовы. Что ж, Эмилия. Поздравляю с началом новой жизни.

— Спасибо, — едва не заплакала Эмилия, промакивая слезы стареньким платочком.

— Теперь ты сможешь спокойно выйти замуж, устроить свою жизнь. Никто и никогда не попрекнет тебя прошлым. Документы будут настоящими.

Я помолчал, давая ей возможность почувствовать, что все изменилось.

— Ты почему сожгла визитку? — спросил я.

— Я… Я не поверила, уж простите, — прошептала Эмилия. — Я привыкла не верить людям. Но потом решила проверить. Адрес-то я запомнила. Я же все-таки горничной работала. Знаете, сколько я запоминаю! Что принести, что унести… Иногда хозяйка как начнет тараторить, а тебе все нужно запомнить… Я пришла к мануфактуре… И все увидела в окно…

Она бросилась ко мне и упала на колени, покрывая поцелуями мои руки. Она плакала и целовала.

— Успокойся, — произнес я мягко. — Все хорошо…

— Я шла сюда… Я была уверена, что меня вышвырнут слуги… Тем более, что так поздно… — шептала она, задыхаясь слезами. — Но завтра на работу, а я не хотела опаздывать.