Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 65 – Карисса Бродбент

В тот момент я поняла, что приняла правильное решение. И даже сейчас, хотя мне очень не хватало их обоих – о боги, как же сильно я по ним скучала! – я знала, что поступила верно.

Две спасенные души не искупали судьбу тех, кого я обрекла на проклятие. А вот миссия, которую я сейчас выполняла, вполне могла искупить.

И все же зря я не отвечала на их письма.

У меня задрожали ресницы. Я так вымоталась, что даже не заметила, как провалилась в сон.

Мне снилась моя брачная ночь.

Мне тогда исполнилось шестнадцать. Никогда еще я не выглядела такой красивой. Я разглядывала себя в зеркало. На мне было золотое платье – цвет, прекрасно оттенявший мое смуглое лицо и россыпь веснушек. Волосы укротили, собрав в сложные косы, но несколько непокорных завитков у лица вырвались на свободу.

И тем не менее я чувствовала себя неуютно. Платье казалось тяжелым, словно бы мои узкие плечи с трудом выдерживали его вес.

– Какая красавица! Ну просто феникс во плоти.

Я смотрела на него в зеркало. Атроксус развалился на кровати, обхватив точеными губами абрикос.

– А’мара, что ты хотела спросить?

Он встал и приблизился ко мне, произнеся эти слова у самого моего горла – губы его оказались рядом с той отметиной, которую через много лет после этого мгновения оставит другой мужчина.

Я повернулась к нему. Иногда смотреть на Атроксуса было больно, просто физически больно – совершенство рассвета в горах, заката над морем, тепла после долгой зимы.

– Ты ведь никогда нас не покинешь? – спросила я.

Это прозвучало до беспомощного по-мирски. Наверное, такие слова шепчут в темноте друг другу на ухо любовники-люди. «Поклянись мне, что всегда будешь меня любить. Поклянись, что навсегда останешься со мной».

В моих обетах ничего подобного не было. Бог не обязан обещать любить тебя вечно. Он не обязан сохранять тебе верность и постоянно демонстрировать привязанность. Он берет твою душу и дарует ей нечто гораздо большее: цель.

Я была уверена, что он рассердится на меня за такой вопрос. Но Атроксус – мой добрый Атроксус – лишь рассмеялся.

– Конечно же нет, – сказал бог. – Теперь ты моя навеки.

Он положил абрикос и наклонился к моим губам своими, влажными еще от одного мирского удовольствия.

Я резко проснулась и судорожно вздохнула.

Обширные залы Мортрина стоном приветствовали меня, когда я села на постели. Могу поклясться, что кто-то хватал меня за руку и тряс, но, когда я открыла глаза, рядом не было никого и ничего, кроме теней. Ни единого звука, кроме стука моего сердца.

Чандра и Элиас спали. Азара не было видно, но это не удивляло: безапелляционно заявив, что мы останавливаемся на отдых, он удалился одни боги знают куда и до сих пор так и не появлялся.

Но… отсутствовала также и Луче. Вот это уже было странно. Она часто оставалась на посту, когда хозяин уходил.

Налетевший ветер взъерошил мне волосы, настойчиво, словно тюрьма хватала меня за руку и тянула вставать.

Я неуверенно поднялась, осторожно, стараясь не разбудить остальных, пошла к двери и выглянула в зал.

Странно. Я не помнила, чтобы зал так разветвлялся. Но теперь передо мной разинутой пастью стояла сквозная арка, за которой открывалась лестница, ведущая в темноту.

Еще одно дуновение ветра – на этот раз, можно сказать, порыв.

«Иди, – словно бы прошептала тюрьма. – Спеши».