Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 26 – Карисса Бродбент

Азар резко встал и обошел вокруг стола. Когда он приблизился, я отпрянула.

– Что ты собираешься…

Он стиснул мне плечо, аккуратно, но крепко, и приложил раскрытую ладонь к моей груди. Я сжалась. Кожа к коже, аккурат над вырезом платья. Я резко вдохнула. В ответ на его прикосновение, которое как будто вытаскивало наружу что-то находящееся у меня глубоко внутри, по всему телу прокатилась дрожь.

Корчащиеся сгустки тьмы окутали пальцы Азара, собрались на ладони, скопившись там, где его кожа встречалась с моей. А потом с внезапной вспышкой, как будто взорвалась звезда, они разлетелись в стороны, и в меня вонзились черные линии. Темнота наполнила мое сердце, и это было так же страшно, как смотреть в небытие с края утеса.

Я машинально прижала руку к груди – поверх руки Азара – и резко подняла взгляд. У него в левом глазу беспрестанно бурлили всполохи света, как будто надвигалась буря. На какое-то странное сумбурное мгновение между нами возникла некая внутренняя связь – я чувствовала его эмоции, такие же спутанные и неопределенные, как и мои собственные: любопытство и гнев, решимость и страх.

А потом Азар аккуратно убрал ладонь и отпустил меня.

В груди пульсировало: то была своего рода отдача, последствие его заклинания. Но боли я не испытывала, и это настораживало. Плохо, что мне совсем не больно.

Такое же ощущение, как и тогда… когда…

– Якорь, – пояснил Азар. – Это чтобы ты не потерялась по пути.

Ради богов, а то я не знала, что такое якорь! В Цитадели я лучше всех владела магией, а по их меркам якоря – это так, заклинания для любителей. Но я все равно едва его слышала.

– Так это был ты, – вырвалось у меня. – В ту ночь перед приемом у твоего отца. Это ты мне помог.

Может быть, и не было той краткой паузы, когда Азар снова сложил свои пергаменты, не поднимая на меня глаз. Может, я ее просто выдумала.

– Моя сестра любит слишком жестоко поиграть со своей добычей. Ты умирала, но я решил, что неразумно убивать того, кто может принести немалую пользу.

Я открыла было рот – на языке копились вопросы. Но я не знала, как облечь их в слова.

Мне хотелось спросить: «Откуда вдруг возникло такое ощущение? Почему это ощущение такой… близости?»

Но даже признаться себе, что подобный вопрос существует, было слишком неловко: это означало дать имя таким вещам, которые я предпочла бы обойти стороной. Поэтому я решила сформулировать по-другому:

– Я не знала, что магия тенерожденных подходит для врачевания.

– Все разновидности магии – лишь инструменты. – Азар встал, с шумом задвинув ящик стола. – Все, что можно использовать для уничтожения, можно использовать также и для созидания. Удивлен, что «книжник» вроде тебя этого не знает.

Я сердито зыркнула на него, но он, больше не взглянув на меня, показал на дверь:

– Пошли. Мне нужна твоя помощь.

Любопытство пересилило обиду. Вскочив, я последовала за Азаром к двери.

Он распахнул ее, и я замерла, поднеся руку ко рту.

– Клятые боги! – выдохнула я.

Мне потребовалось несколько секунд, дабы осознать, на что именно я смотрю.

Комната была маленькая, круглая, без окон. Она казалась довольно скромной по сравнению с остальным дворцом, лишенной украшений и лоска. Но зеркальный пол был методично покрыт заклинаниями – письмена кругами разбегались от стен и спиралями сходились к центру. Я способна отличить работу искусного мастера, а здесь все было выполнено просто филигранно. Настолько безупречно, что одни эти письмена успешно соперничали с монументальной элегантностью остальных залов Мортрина.