Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 168 – Карисса Бродбент

– Да так, ничего, – пробормотала я и отвернулась.

– Илие, ты как-то очень уж подозрительно тихо себя ведешь. – Азар заговорил, только когда мы подобрались поближе ко входу в Цитадель. – Не припомню, чтобы ты так долго шла молча. Где житейские размышления? И почему ты не донимаешь меня каверзными вопросами вроде того, как звали любимое домашнее животное моего троюродного брата?

Всю дорогу он каждые несколько минут оглядывался на меня, и складка между бровей всякий раз становилась глубже. Азар тревожился за меня, и ему плохо удавалось изображать обратное.

Эта мысль пронзила меня острой нежностью.

Я бодро улыбнулась ему, хотя и одними лишь губами.

– А я думала, ты только рад отдохнуть от моей болтовни.

Азар снова нахмурил лоб. Я отвернулась, чтобы не начать разглядывать эту складочку между бровями.

– Ничего подобного.

Я сунула руки в карманы и пошла дальше.

– Ее звали Ева, – сказал Азар несколько шагов спустя. – И она была попугаем.

– Что?!

– Это к вопросу о моем троюродном брате. Ева была его любимой домашней питомицей.

– А! – Я издала слабый, очень ненатурально прозвучавший смешок.

Азар остановился так резко, что я чуть не налетела на него. Он повернулся на каблуках, крепко стиснув зубы. В его левом глазу пульсировало серебро.

– Это все из-за вчерашней ночи? – спросил он.

– Что – «это»?

– Я не умею ходить вокруг да около.

Под внешним раздражением чувствовалась беспомощность, и мне снова стало его мучительно жалко.

Азар был ко мне добрее, чем я того заслуживала. И не его вина, что это место вкладывало персты во все мои самые свежие раны. А в особенности – в те, что он оставил у меня на горле, в те, от которых я испытывала обжигающее наслаждение.

Следующая улыбка далась мне труднее. Я постаралась заставить поверить в искренность ее не только Азара, но и себя.

– Я просто немножко устала.

Кажется, я не убедила Азара. Даже Луче поглядывала на меня с подозрением и била хвостом по земле. Но тут мое внимание привлекло что-то позади него – золотая искорка, просвечивающая между деревьями, и глаза у меня округлились.

Азар проследил за моим взглядом. Мы втроем двинулись через последний участок зарослей. Земля и кирпич под ногами сменились гладким отполированным мрамором.

Я потрясенно ахнула.

Вход в цитадель Предреченной Зари выглядел точно таким же, каким я вспоминала его десятки лет. Сияющие белые лестницы вели к ряду позолоченных двойных дверей, сверкавших под нещадно палящим солнцем. Вход обрамляли величественные колонны. Каждая из них несла на себе скульптурное изображение одного из символов Атроксуса: крылья феникса, диск восходящего солнца, факел с неугасимым пламенем. Над входом красовался мраморный образ самого Атроксуса. Он стоял над дверью, приглашающе раскинув руки, длинные волосы падали ему на плечи, а суровое чело украшала корона.

Эти белые каменные глазницы словно бы смотрели прямо на меня.

Портретное сходство тоже было сильнее, чем я помнила, – когда в возрасте восьми лет от роду я впервые встретила Атроксуса, меня поразило, как мало он похож на хорошо знакомую мне статую. Кажется, его повеселило, когда я ему это сказала, по малолетству не догадываясь, что можно говорить, а чего нельзя.

«Я тебя разочаровал?» – спросил тогда он, и я в ответ покачала головой: «Вовсе нет. Ты – самое прекрасное, что я видела, свет мой».