Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 106 – Карисса Бродбент

Девушка всегда отличалась любопытством и не скрывала этого. Она незаметно улизнула при первой же возможности, чтобы посмотреть на пленника. Вампира держали в клетке на открытом воздухе, где едва хватало тени, чтобы солнце не убило его, а в разгар дня ему приходилось вжиматься в стену. Девушка удивилась, насколько по-человечески он выглядит. У него была внешность юноши лет двадцати, хотя в пепельно-каштановых волосах сквозили серебряные пряди. Его горло, запястья и лодыжки сковали освященными цепями, которые все так и дымились, касаясь его кожи. Девушка вздрогнула, увидев их. Казалось, что это должно быть невообразимо больно.

Она села рядом с клеткой и принялась рассматривать вампира. Он тоже молча смотрел на нее. И при этом шевелил руками. Поначалу ей было не видно, что именно он делает, а потом она поняла, что у него в пальцах зажат смятый цветочек. Увядший, словно бы юноша уже долгое время носил его с собой.

Девушка подумала про тот давний день, который сейчас едва помнила. Когда она пришла на это самое место и тоже кое-что достала из кармана: испачканное золотое перышко.

На следующий день девушка решила снова навестить вампира. На этот раз она принесла ему со двора маленький желтый цветочек, который кинула в клетку сверху, прежде чем спуститься. А потом приходила еще, и еще, и еще. Она часто разговаривала с пленником, а он иногда тоже пытался сказать ей пару слов, но девушка не знала его языка. Однако это не имело значения: слова, как она поняла, – лишь малая часть общения. И девушка чувствовала, что в этом мужчине таится нечто гораздо более сложное, чем ей рассказывали про вампиров.

Она посвятила свою жизнь распространению света. Она дотянулась до бесконечного количества сломанных душ. И неоднократно убеждалась: каким бы темным ни было прошлое человека, в каждом сердце все равно продолжает сиять маленькая частичка света.

Неужели то же самое не относилось и к вампирам?

И девушка отважилась задать этот вопрос Атроксусу, когда бог в следующий раз навестил ее.

Атроксус жестоко рассмеялся в ответ, и глаза его полыхнули огнем.

– Вампиры нечисты. Они суть порождение предательства их богини.

– Но это ведь не их вина.

– Да, а’мара. Во всем виновата их богиня. Это она обрекла вампиров на такую судьбу. В них не осталось ничего, что можно спасти.

Девушка подумала о цветах, выложенных в ряд на полу клетки.

Она чувствовала, что не стоит более развивать эту тему. Но слова полились сами.

– Должен быть какой-то способ искупить их грехи, – заявила она. – Ни одно живое существо не лишено души. И ни одно живое существо не заслуживает того, чтобы его убивали ради забавы.

Она уже понимала, что говорила слишком резко. Когда-то Атроксус находил ее человеческие несовершенства забавными. Однако с годами его терпимость к подобным вещам поистрепалась. Девушка была уже не такая юная и безобидная, как раньше.

– Хорошо же, – проворчал он. – Вот как ты понимаешь миссию зари…

– Нет! – поспешно сказала она. – Конечно же нет, свет мой!

И, оставив при себе все остальные возражения, она до самого вечера развлекала бога милой, приятной болтовней.

Атроксус пробыл у нее долго. Девушка провела с ним много часов. И то, что случилось, обнаружила только в сумерках.

А произошло вот что. Жрецы решили завершить жертвоприношение. Вампир висел во дворе на цепях, вниз головой. С него сорвали рубашку, так что он почти целиком оказался на солнце. По всему телу его шли ожоги, красные и пузырящиеся. Из груди торчала золотая стрела, а с подбородка падали черные капли. Кровь была более свежая, чем ожоги. Жрецы сочли более подобающим, чтобы главную часть их жертвоприношения совершило солнце.