Книга Продана Налгару, страница 39 – Каллия Силвер

Дверь за ним закрылась.

Зарок мгновение стоял в тишине.

Он не знает.Пока нет. Что капля крови Зарока теперь течёт в теле человека. Что её запах — её кожа, её реакции — пробудили нечто более опасное, чем похоть.

Он сжал кулак, глубоко вдыхая носом.

Он разберётся с Вуваком в ближайшее время. Лично.

Но сперва ему нужно решить, что, чёрт возьми, ему делать с ней.

Глава 25

Она осталась одна. Дверь с шипением закрылась много часов назад — по крайней мере, так ей казалось, хотя сказать наверняка было трудно. С тех пор как он ушел, как поднялся с кровати, словно удовлетворенный зверь, и растворился в тенях, время для неё превратилось в череду сюрреалистичных вспышек и долгих периодов тишины.

Сесилия долго лежала неподвижно, прислушиваясь. Тишина казалась густой, почти нарочитой. Ни голосов, ни шума механизмов, лишь тихий, пульсирующий гул чужеродной энергии, скрытой в стенах.

В конце концов, она пошевелилась.

Кровать была до абсурда мягкой, подушки обволакивали её, словно вода, простыни были гладкими, как шёлк. Всё слабо пахло им: металлом, дымом и чем-то мрачно-сладким.

Она приподнялась — мышцы ныли, разум раскалывался — и начала осматриваться.

Апартаменты, если эту клетку можно было так назвать, были огромны. Сводчатые потолки взмывали над стенами из чёрного камня, испещрёнными жилами светящегося серебра. Она прошла через арочные проёмы и обнаружила то, что можно было описать только как личную купальню. Пар висел в воздухе, словно чьё-то дыхание, поднимаясь над глубоким чернильным бассейном, облицованным полированным обсидианом. Флаконы с маслами и ароматными порошками стояли рядами на низких выступах рядом с полотенцами из плотной мягкой ткани, слабо мерцавшей в полумраке.

На каменной скамье лежали аккуратно сложенные мантии. Её размера. Разумеется. Кто-то — он — выбрал их для неё.

Желудок заурчал, резко и внезапно. И именно тогда она услышала это: тихий щелчок двери позади.

Сесилия резко обернулась.

Вошла фигура: высокая и женственная, гуманоидная, но безошибочно чужеродная. Её кожа была цвета потемневшей меди, волосы заплетены назад в толстые жгуты. Глаза были тёмными и непроницаемыми. На ней было простое церемониальное одеяние. Она не говорила. Переводчика не было — очевидно, намеренно. Ни вопросов. Ни просьб. Ни приказов.

Женщина двигалась с отточенной грацией, поставив сияющий чёрный поднос на ближайшую поверхность. Затем, даже не взглянув на Сесилию, повернулась и ушла.

На подносе ждали еда и вода. Мясо было обжарено снаружи, но блестело сырой плотью внутри. Какое-то инопланетное животное, она не узнала его, но запах ударил в нос: насыщенный, металлический, аппетитный. Рот наполнилсяслюной. Вода была прозрачной, со слабым серебристым отливом, пахла сладостью, почти терпко.

Яд? Возможно. Вероятно, нет. Он не стал бы так утруждаться только ради того, чтобы тихо убить её.

Она поела — из-за голода, из необходимости. Не по выбору. На Земле ей бы и в страшном сне не приснилось есть такое, но сейчас она была дико голодна. Она не собиралась набрасываться на еду, но набросилась. Тело жаждало этого: белка, соли, жира. Что-то первобытное шевельнулось в груди, и она возненавидела этот голод, возненавидела то, насколько удовлетворенным почувствовало себя тело, когда она закончила.