Книга Продана Налгару, страница 28 – Каллия Силвер

— Что ты от меня хочешь?

Это прозвучало едва слышным шепотом. Она ненавидела дрожь в своем голосе, но она была там, обнаженная в пространстве между ними, как жертвенное подношение.

Он ответил не сразу.

Ему и не нужно было.

Тишина тянулась, густая от невысказанных истин.

Он медленно наклонил голову.

— Всё.

Слово упало между ними, как клинок.

Кровь застыла в жилах.

— Твое служение, — сказал он. — Твое внимание. Твою покорность. Твою кровь.

Пауза.

— Твое тело.

Сесилия не могла дышать.

Она знала. Конечно, она знала. Где-то глубоко внутри она знала это всегда.

Но услышать этовслух — произнесенное этим плавным, глубоким голосом с такой простой уверенностью — заставило её захотеть вылезти из собственной кожи.

Он не двигался.

Он не бросался на неё и не угрожал.

Он просто сидел, спокойный и сдержанный, словно то, что он сказал, было самой естественной вещью в мире.

Потому что для него, вероятно, так и было.

Ей хотелось кричать. Рыдать. Исчезнуть.

Вместо этого она проглотила это. Всё до последнего. Каждый расколотый, дрожащий осколок.

Потому что, если он хотел всё, ему придётся забрать это. Каждый дюйм. Каждую каплю. Каждый грёбаный кусок.

Она не отдаст ничего добровольно.

Медленно, нарочито он подался вперёд.

Его губы разомкнулись, и она увидела их впервые: блестящие и острые.

Клыки. Настоящие, сверкающие клыки, острые и безупречные, длиннее любых человеческих. Не бутафория. Не реквизит из фильма.

Настоящие.

Паника сдавила грудь.

Он был монстром. Чёртовым вампиром. Она содрогнулась, инстинктивно откидываясь назад, вдавливаясь позвоночником в холодное каменное изголовье.

— Нет, — произнесла она низким, дрожащим голосом.

— Я не собираюсь кусать тебя, — плавно ответил он; эта сводящая с ума улыбка снова заиграла на его губах. — Пока нет.

Он потянулся к ней: не быстро, не грубо, просто медленный, изучающий жест.

— Просто позволь мне коснуться тебя.

— Нет. — Теперь её голос звучал твёрже. Резче.

Он склонил голову. Оценил её взглядом.

— Будет проще, если ты не будешь сопротивляться. Приятнее для тебя. Но я могу сделать это и по-другому… решать тебе.

Улыбка стала шире — дьявольской, озорной. Он наслаждался этим.

Играл с ней.

— Что ты предпочитаешь, человек? — спросил он низким голосом, в котором слышалось мрачное веселье. — Бороться… или подчиниться?

Она была загнана в угол — буквально. Изголовье кровати упиралось в стену под углом позади неё. Бежать некуда, спрятаться негде.

Он был таким огромным. Его было так много. Его присутствие заполнило комнату, заполнило её лёгкие, каждый дюйм её сознания. Ей некуда было деться от этого.

Он придвинулся ещё ближе.

Складки его мантии слегка разошлись, открывая бледный блеск груди. Широкой. Скульптурной. Мощной. Нечеловеческой, но… сводящей с ума своим совершенством.

Тело воина. Созданное для разрушения. Или для наслаждения.

Она ненавидела себя за то, что заметила это. Ненавидела, что дыхание перехватило в горле.

Не дай себя ослепить, — твердила она себе. — Не забывай, кто он такой.

Грубиян. Высокомерный, самодовольный ублюдок.

И он забрал её.

Она уставилась на него, глаза горели яростью.

— Тебе плевать, если я буду сопротивляться? — выплюнула она жёстким, напряжённым голосом. — Отлично.

Что-то внутри неё надломилось — треснуло под давлением. Её ярость, её страх, её полная беспомощность — всё это хлынуло, как прорвавшаяся плотина, накрыв её ослепляющим жаром.