Книга Продана Налгару, страница 27 – Каллия Силвер

— Налгар. Мы — народ Анакриса. Я Военачальник клана Лакрис. Я правлю землями от реки Ксарит до гор Меракан. Эта крепость и поселение внизу — эти земли мои.

В его тоне не было высокомерия, не было угрозы. Только факты, холодные и незыблемые.

Как гора.

Такие же неподвижные, как он сам.

Почти как запоздалую мысль, он добавил:

— Тебе повезло… что тебя выбрали.

Ее глаза расширились. Она едва не рассмеялась, но всё, на что её хватило, — это неверие, подогреваемое жгучей яростью. Повезло? Он украл её — вырвал из её мира, надругался над её телом, лишил свободы — и он называет её везучей?

Кулаки крепче сжались в складках мантии. Голос задрожал от смеси ярости и отчаяния.

— Пошел ты нахер, — выплюнула она; голос звучал грубо и вызывающе.

Выражение его лица не изменилось. Она не увидела в нем даже малейшего намёка на гнев, и от этого почему-то стало хуже — намного хуже.

Его лоб слегка нахмурился, между темными дугами бровей пролегла крошечная складка. Словно он пытался постичь что-то чуждое — возможно, её вспышку.

— Ты злишься, — сказал он наконец сводящим с ума спокойным тоном. — Это понятно.

Она уставилась на него; разочарование бурлило внутри, как кислота.

— Но жизнь, которая будет у тебя здесь, — продолжил он, — будет намного лучше той, что ты знала на Земле. Там ты была простолюдинкой. Здесь ты — моя. У меня бесконечные ресурсы. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

Она еще сильнее вцепилась в ткань мантии, горло сжалось от усилий сохранить самообладание.

— Ты не можешь дать мне того, чего я хочу больше всего, — прошептала она. — Дом. Свободу. Мою прошлую жизнь.

Слабая улыбка мелькнула на его губах: не тепло, а что-тоболее холодное, почти насмешливое. Он смотрел на неё так, словно она только что бросила вызов. Этот крошечный жест встревожил её больше, чем его молчание, больше, чем его сила. Это был намек на что-то темное и опасное — больше, чем веселье, — что-то хищное.

Он склонил голову, наблюдая за ней так, будто она была чем-то изысканным — и пугливым, словно она могла попытаться сбежать в любой момент.

— Знаешь ли ты, — тихо произнес он, — что никто из тех, кто когда-либо посылал меня нахер, не выжил?

Сердце остановилось.

— До тебя, — добавил он, и голос его понизился, как обещание грозы. — Вот насколько ты драгоценна.

Дыхание Сесилии перехватило.

Она ненавидела его. Ей хотелось снова накричать на него, расцарапать ему лицо, бежать — что угодно.

Но всё, что она могла делать, — это сидеть. Глотая свою ярость. Сгорая под его взглядом и чувствуя, к своему ужасу, как под кожей медленно расцветает что-то другое.

Нет. Она не может сдаться. Пока нет.

Но что-то опасное разворачивалось внутри неё.

А потом её осенило.

Как медленная, ползущая тень, скользящая по стенам её мыслей, холодная и удушающая, пришло осознание.

Все его обещания. Забота. Комфорт. «Ты ни в чем не будешь нуждаться»…

Это не щедрость.

Это оправдание.

За это придется платить.

Конечно, придется.

Во рту пересохло. Спина напряглась, вжимаясь в матрас.

Она посмотрела на него — по-настоящему посмотрела. На его странное, совершенное лицо. На скульптурное тело, расслабленное, как у отдыхающего хищника. На красные глаза, которые не отрывались от неё.

И она задала тот единственный вопрос, которого боялась. Вопрос, что обвился вокруг сердца, как удавка.