Книга Продана Налгару, страница 26 – Каллия Силвер

На ладони… лежал маленький серебряный предмет.

Её глаза расширились.

Та штуковина. Та, которой пользовался зелёный ублюдок.Она узнала его.

Переводчик.

Пульс подскочил, сердце ударилось о рёбра.

Значит… он хочет поговорить?

Что он хочет сказать?

И, что страшнее… что он хочет, чтобы поняла она?

Она уставилась на устройство, затем на него.

И вдруг поняла, что не уверена, кого боится больше.

Глава 19

Он заговорил, и его голос заполнил пространство подобно далекому грому — глубокий и резонирующий. Он обвивался вокруг неё, и игнорировать его было невозможно; он проникал в кости и вибрировал в самой её сути.

— У тебя есть вопросы, — сказал он. — Спрашивай.

Она вздрогнула, не только от его голоса, но и от него самого — сидящего там, облаченного в гладкую черную мантию, которая, казалось, была соткана из теней. От его острых углов и едва сдерживаемой мощи у неё по коже бежали мурашки. Его поза была расслабленной, но в этом было что-то неправильное: спокойная, почти ленивая поза хищника, притворяющегося беспечным, но готового к броску.

Он слегка подался вперед, опираясь одной рукой о кровать позади себя, наклонившись, словно отдыхающий кот. В нем не было ничего безопасного. Свечение его немигающих красных глаз было нечитаемым, пугающим не только из-за того, кем он был, но и потому, что она не могла перестать смотреть. Тело предавало её, реагируя инстинктивно: вспышка трепета или страха, тяга очарования — она не была уверена до конца.

Спрашивай,— сказал он.

И это привело её в ярость. Словно он делал ей одолжение, словно это было нормой, словно она была ему что-то должна или обязана подчиняться.

— Ты хочешь, чтобы я спросила? — произнесла она низким голосом, хриплым от неверия. — Отлично.

Она села ровнее, плотнее кутаясь в мантию; сердце яростно колотилось.

— Почему я? — прошептала она дрожащим голосом. — Какого чёрта я здесь? Что я сделала, чтобы заслужить это — чтобы меня вырвали из моей жизни, с моей планеты?

На последнем слове голос сорвался. Она резко вдохнула, борясь с дрожью в конечностях, с приливом слёз, грозившим перелиться через край.

Но он просто спокойно смотрел на неё, ожидая. Словно хотел большего.

Желудок сжался. Она чувствовала себя выставленной напоказ, уязвимой, и в этот момент ей хотелось наброситься на него, закричать или убежать. Вместо этого она осталась на месте, дыхание было рваным, ногти впивались в ладони сквозь ткань мантии. Она боролась, сдерживая поток страха, сокрушительную тяжесть истины, давившую на неё:

Она была одна.

И этот мужчина — этот пришелец — владел ею.

Теперь её голос был не громче шепота, тихий и пустой.

— Кто ты?

Может быть, это усталость. Может быть, безнадежностьоседала в костях, как иней, который не растает. Несмотря на всю её ярость и непокорность, часть её — что-то маленькое, спрятанное глубоко внутри — начала задаваться вопросом: какая разница, узнает она или нет.

Его ответ был медленным, обдуманным, настолько обыденным, что её пробрал озноб.

— Я — Зарок.

Она беззвучно повторила. Зарок. Это не звучало по-человечески. Это звучало как сталь: остро, холодно и беспощадно.

— Кто ты такой? — спросила она голосом, охрипшим от часов крика; слёзы всё ещё стояли комом в горле. — Что всё это значит?

Он смотрел на неё с тихим терпением, затем наконец заговорил.