Книга Станция "Глизе", страница 97 – Мария Лунёва

— Сейчас не до семейных разборок, — твёрдо произнёс он, слегка сжимая мои плечи. — Потом будешь объясняться, если выживешь, конечно, Крас. Но пока меня больше интересует, что у тебя за план там такой… сырой.

Он говорил с издёвкой, уголок его губ дрогнул в усмешке. Фиомия на его плече всё ещё была отключена. Может, забыл, а может, посчитал, что для тонкой неокрепшей психики подростка всё это лишнее. Я сжала пальцы в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.

Даже завидно стало. Зейн ведь действительно сильно отличался от отца. Сильный, внимательный, заботливый. За видимой жёсткостью — чуткий мужчина. Я глубоко вдохнула, ощущая запах его кожи — терпкий, но приятный. Обняв его, прижалась сильнее, доверчиво прильнув головой к его плечу. Да пошло оно всё. Устала я. От всего и всех.

— Всё, парень, просто и в то же время сложно, — проговорил Крас. Он сел на своё место и, откинувшись на спинку кресла, провёл ладонью по редким волосам, пытаясь собраться с мыслями.

Зейн нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику.

— Детали, — процедил он сквозь зубы.

— Не подгоняй, дай успокоиться, — Крас вздохнул, потирая виски. — Как-то я этот разговор на потом откладывал…

— Да я бы тебе сейчас рожу за него начистил, — резко оборвал его Зейн вскипев. — Нашёл время нервы трепать. Оставили девочку сиротой в непонятно какой казённой дыре — герои, млять. Ещё совести хватило тут оправдываться. Урод ты, Крас. Как есть — урод.

— Твоя правда, — дядя Фуки лишь вздохнул, опуская глаза. — Сказал бы, что молод был и глуп, но нет. Не при тебе. Но… не о том сейчас.

Я украдкой взглянула на доктора. Он совсем поник, выглядел потерянным. Его ладони тряслись, пальцы судорожно сжимались и разжимались. В глазах стояли слёзы, но он их смахивал резким движением.

— Доктор Хайян, вам нехорошо? — не выдержала я.

Он лишь покачал головой, сжав губы в тонкую полосу. Больше никакой реакции.

— У всех нас здесь свои проблемы, Эль, — дядя Фуки медленноприподнялся, забрал кота с панели и усадил на своё бедро, гладя его по спине. — У всех. Но к делу. Отдыхать мне уже незачем. Время тратить не будем.

Повернувшись к панели управления, он принялся что-то спешно набирать, его пальцы летали по клавишам с непривычной резвостью.

Зейн сидел и не двигался, когтем продолжая отбивать по подлокотнику. Он сейчас на себя обычного был непохож. Суровый. Как будто даже старше.

Шмыгнув носом, я провела пальчиками по его обнажённой груди. И мою ладонь тут же накрыла тяжёлая мужская рука.

— Больше так не исчезай, — тихо выдохнул он мне на ушко.

Слабо кивнув, я снова притихла в его объятиях.

— Как уже говорил, у нас есть система для экстренного устранения разлива. Сейчас всё заблокировано, но это не проблема, — начал дядя Фуки, бросив на нас короткий взгляд. Я его теперь даже мысленно не могла называть иначе. Узнавание пришло, правда, слишком поздно. Изменился он и сильно. Постарел. Опустился. Видно было, что человек несчастный и одинокий.

И вроде как-то его даже жалко стало.

Боль снова нахлынула волной, подгоняя к глазам непрошеные унизительные слёзы.

Отвернувшись, уткнулась носом в шею Зейна. Его ладонь опустилась на мой затылок.

— Есть слив, дальше что? — нарушил мой хвостатый возникшую тишину.

— Да, — дядя выдохнул. — Устроено здесь всё просто. Как только сообщение о разливе поступает в центральный компьютер станции, включается сигнал оповещения с требованием персоналу покинуть посадочную платформу. Далее выдвигаются водяные пушки, и мощнейшим потоком с реагентами всё просто смывается. В это время двери всех крупных отсеков, люки шлюзов и, что важно, клапаны воздуховодов и труб перекрываются. Очистка от разлива длится тридцать стандартных земных минут. После срабатывает слив, и да… там снизу отстойник. Как-то вот так, — дядя развёл руками.