Книга Другая жизнь Адама, страница 94 – Юрий Усачёв

Моих ощущений той волшебной энергии было недостаточно для соприкосновения с откровением. Кто знает, вдруг происхождение не дает мне до конца окунуться в понимание всей глубины Создателя? Иногда меня посещают мысли, что Гермес своими вопросами просто насмехался надо мной, чтобы породить сумятицу. Но он знал, что скоро погибнет, поэтому не мог так поступить. Или это был предсмертный бред ангельской головы? Вот они – внутренние споры, не дающие мне прийти в равновесие с самим собой!

Я забылся и не заметил, что уже давно просто держу руки под потоком воды. Повернув кран, я захотел и дальше ощущать водную прохладу на коже, но по привычке просто вытер ладони об себя.

На дорожке, ведущей к дому, показалась девушка в походном наряде. На ней был приталенный комбинезон с коротким рукавом, окрашенный в технике тай-дай, желтая кепка и высокие сапоги из плетеной ткани. Такая обувь спасала от высокой травы, которую здесь никто не косит, и благодаря гибкой, но прочной подошве позволяла не разбить стопы о дикую почву здешних дорог.

По мере приближения девушки я стал различать ее молодое добродушное лицо. Кожа загорелая, пухловатые щеки, губы бантиком, большие миндалевидные глаза с разным цветом радужки. Гетерохромия. Я улыбнулся, потому что это напомнило мне одну из моих жизней в виртуальном пространстве, когда я был чемпионом по прыжкам в воду. Память не подводит даже сейчас. Все хранится и пылится в так и не поседевшей голове.

– Здравствуйте! Вот я и добралась, – сказала девушка, подходя ко мне уважительно близко, то есть останавливаясь на расстоянии, которое позволяет видеть и слышать человека, но еще не чувствовать его парфюм.

– Приветствую вас на своей горе, – ответил я, сохраняя дистанцию.

– Горе? Но ведь это же бывший вулкан.

– Вы правы. Но он больше не извергается. Просто возвышается над Кагосимой и молчит. Чем не гора?

– Согласна. Я читала, что после самого сильного извержения аж в 1914 году он не сильно беспокоил людей. Просто немного баловался и пугал своим грозным дыханием, но в конце концов замолчал.

– Да-а, – протянул я. – Сакураджима уже умер и теперь может вечно быть наблюдателем, а я вот все еще дышу как паровоз.

Девушка удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Ей явно не по душе было мое сравнение.

– Пройдемте в дом, я заварю чай из роз и ягод.

– Благодарю вас, но не стоило беспокоиться из-за моего визита. Тем более, я вас отвлекаю.

– От чего? – спросил я с ухмылкой.

– От жизни, – вежливо ответила девушка.

– Сегодня вы часть моей жизни, поэтому не сможете отвлечь меня от того, частью чего стали для меня. Пусть и по вашей инициативе.

Девушка криво улыбнулась. Наверно, пыталась разобраться в сказанных мною бреднях.

Мы зашли в дом и проследовали на кухню. Кипяток у меня есть всегда, но мне нужна была вода температурой в семьдесят градусов, поэтому я вылил из большого электрического чайника горячую жидкость, чтобы чуть остудить. Насыпал в прозрачный чайник маленькие бутончики сушеных роз, достал из холодильника смесь разноцветных ягод и ополоснул их под краном. Все это время гостья разглядывала мою кухню. Она наверняка выглядит дикой для современного человека, потому что здесь нет всяких якобы помогающих человеку приборов, машин и техник. Бревенчатые стены, на которых висят картины с изображением японских танцовщиц в национальных костюмах.