Книга Другая жизнь Адама, страница 67 – Юрий Усачёв

– Париж – криминальный город. Мне об этом всегда говорила бабушка. Она так не хотела, чтобы я переезжал сюда из Лилля, но я все-таки решился. Живем как в кино! Адам, ты чего?

Мои руки начали трястись. Ив взяла напитки, направила меня к столику в дальнем углу и ответила Кристофу:

– Он не ел, потом увидел труп и теперь стоит, как идиот. Иди, Адам. Слава Богу, тебе нечем тошнить. Как знала, предложила не завтракать!

Бармен пожал плечами и вернулся к телевизору.

В баре утром редко бывают посетители. Сейчас кроме нас троих тут никого не было.

– Как ты узнала?! – шепотом рявкнул я и осушил свой бокал воды.

Ив подняла брови и застыла с поднесенным ко рту лимонадом:

– Ты о чем?

– О твоей песне в тот день. Ты пела про повешенного, когда нам принес конверт этот парень с зелеными волосами.

– Я… что?

Ив нахмурилась на пару секунд. Потом ее лицо расправилось, и она удивленно сказала:

– Ты помнишь такую мелочь. Я не сразу поняла, в чем вопрос. Ты решил, что я ему напророчила смерть, спев песню? Она мне машинально пришла в голову. Знаешь, в состоянии шока люди творят странное.

Прищурившись, я изучал малейшие движения ее мимики.

– Адам, что с тобой?

Мои пальцы стали вращать бокал на крышке деревянного столика.

– Ты поешь ту песню про повешенного, говоришь, что ничего с нами не случится, а через три дня парень висит на дереве. Мертвый.

Ив так и не прикоснулась к лимонаду:

– Ты идиот? Решил, что я вздернула парнишку на дереве?

Она начала хохотать так громко, что Кристоф посмотрел на нас как на сумасшедших. Ив помахала ему – мол, все в порядке – и наклонилась ко мне:

– Адам, ты фантазер, каких поискать. Я тебе говорила, что меня защитят. Похоже, у моих новых друзей из «Красной крови» такие методы. Песню «В венском саду» я пела на днях в ресторане, наверно, она их и вдохновила. Четкие ребята. Нас с тобой хотели затащить в такую жесть! Пусть знают, что с нами связываться опасно. Жалко парня, но нас мне жалко еще больше. Ты бы вынес новую жизнь, в которой придется помогать выгружать молоденьких девушек из Непала, зная, куда их повезут дальше и что сделают?

Тишина не могла случиться в этот момент, потому что телевизор продолжал вещать о новой выставке на юге Парижа, обещая незабываемый перформанс от молодого художника Николя Нуаре. Любой желающий сможет насладиться новой коллекцией картин и посмотреть, как сам Николя будет рисовать очередной шедевр шваброй, обмазанной собачьим калом разных оттенков.

– Я думаю, мы в дерьме. Ты связалась с какой-то мафией!

Мы еще долго ругались, обсуждая парня на дереве. Позже в новостях сообщили, что это было убийство. Его усыпили транквилизатором и повесили. Смерть в результате асфиксии.

Мы продолжили жить. Ив – петь, а я – готовить напитки вечерами. Наше начало вышло каким-то преступным. Если судьба существует, то предположу, что она формируется в детстве. Как программа для дальнейшего развития сюжета. Мы с Ив выросли в организации, которая творила безрассудные вещи ради науки. Несмотря на побег и новые декорации, суть остается той же – Адам и Ив в центре парижских ужасов ради свободы. Такова цена или рок судьбы?

Ночами я несколько раз видел странный сон. Вокруг меня ледяная мебель. Брожу по лабиринту из вещей и натыкаюсь на человеческую фигуру. Она также подо льдом. Мужчина или женщина – не знаю. Чем ближе я подхожу, тем сильнее она оттаивает. Вода стекает и стекает в подполье между щелями деревянного пола. Стоит мне протянуть руку и коснуться фигуры, как я просыпаюсь.