Книга Другая жизнь Адама, страница 69 – Юрий Усачёв

На переднем сиденье рядом с водителем сидит мужчина. Его белые седые волосы блестят, хотя мы находимся в машине. Большие голубые глаза будто наполнены водой. Гипнотический взгляд утаскивает мое внимание в неизвестные глубины.

– Как долго я тебя искал, сынок!

Обычная европейская квартира на севере Парижа с типичным сочетанием светлого и деревянного. Над огромными панорамными окнами углубление в форме ракушки. Бирюзовые шторы скрыли от нас осенний день и весь свет. На огромном потолке три люстры с хрустальными камнями и витиеватая лепнина. Два светло-коричневых кресла стоят друг напротив друга у камина, над которым, к моему неудивлению, очередной шедевр Караваджо – «Давид с головой Голиафа».

Держа в рукаве синего блейзера пистолет, водитель проводил меня сюда после десяти минут езды в фургоне. Меня посадили в одно из кресел. Мой отец, аналитик К418БСИОА1, Лео Канский, коренной француз, плюхнулся в другое. Водитель ушел. Мы молчали.

Ситуация со стороны была похожа на прием у психолога. Сейчас я буду изливать душу, реветь и ругать своих родителей. Как бы не так.

Отец улыбался. Я посмотрел на картину, и в моем воображении произошла замена – Давид обрел мое лицо, а Голиаф – моего отца. Странно. Хотел ли я снести ему голову так же, как в этом сюжете? Нет. Я чувствовал только смесь из страха, интереса, удивления и злости. Он из другого лагеря. Но чего он хочет? Что сделал с Ив? Почему сейчас сидит напротив меня и улыбается как идиот?

– Невозможно сдерживаться. Ты – великолепен, – сказал отец.

Я посмотрел на свои джинсы и черное худи, потом ему в глаза – там отражалось мое лицо. Немного детское и с непонятным выражением. Волосы по привычке в хвосте. Великолепен? Этот странный юноша великолепен?

Отец будто прочел мои мысли:

– Неужели ты не веришь в это? Мы сотворили тебя таким. Эталонным. Ох, эти глаза… Они как мои, но по форме как у твоей матери. Раньше мои волосы тоже были черными и длинными, как у тебя. Я гордился ими. Они и сейчас густые, но сам видишь…

Он погладил себя по коротко стриженным волосам, отчего седина засверкала под светом дорогущих люстр:

– Жаль, что твоя линия тупиковая. Продолжения рода тебе не видать, хотя могло получиться очень красивое потомство.

Округлившиеся глаза выдали мое удивление, а полыхающие щеки – смущение.

– О! Тебя не ввели в курс дела. Ты молодой и здоровый человек, но ведь не испытываешь сексуального возбуждения, не так ли?

Я промолчал.

– В тебе нет инстинкта продолжения рода. Твоя ДНК совершенна во всем остальном, но в то же время она дефектна. Никто не мог допустить, чтобы у тебя было продолжение. Адам Адамов из лабораторий идиозиса – эксперимент. Никто не знает, чем и когда он закончится. Это было прописано в плановых набросках, а потом перешло в кодекс проекта «Адам 1.0». Наверняка они оставили этот пункт и в твоем случае. Судя по твоему смущенному лицу, мои догадки верны. Но я все равно тебя люблю. Ты – мой сын, несмотря на все нюансы твоего появления, рождения и существования. Давай просто поговорим.

Теперь ясно, почему моя любовь к Ив исключительно платоническая. Я не знаю, чего меня лишили, поэтому жалеть или ужасаться в данный момент было бы странно. Горевать о том, чего ты никогда не познавал и не чувствовал, – невозможно. Сначала нужно человеку что-то дать, а потом отнять. Или внушить ему, что он очень несчастен без чего-то. В моем случае все по-другому. Как всегда.