Онлайн книга «Другая жизнь Адама»
|
– Мы открыли четырехспиральную ДНК, которая позволяет управлять квантовой телепортацией. Все местные в это поверили, увидев кусочки жизни Адама, воспроизведенные идиозисом. Только что нам теперь с этим делать? Как проверить даже теорию Роберта Ланца? А вдруг способность перемещаться после смерти в другую вселенную мы вообще давно утратили? Мы так и не нашли специальный код ни в первой, ни во второй спирали ДНК, который отвечает за это. Там были какие-то намеки на квантовые изменения, но они ранее связывались с переходом в рай или ад. Было семнадцать теорий трактовки этого перемещения – ни одна не получила доказательств. Третья и четвертая спирали Адама были исследованы намного тщательнее, чем наши основные. Мы увлеклись и забыли о базе. Открыли управление квантовой телепортацией, но не доказали ее наличие. Как это? Гермес поразмыслил, перевернулся на спину и стал смотреть в потолок: – По-моему, дело в договоренности. Мы единогласно приняли теорию Ланца и пошли дальше. Думаешь, все последние открытия неверно трактованы? Дело последних лет – ошибка? – Не знаю. Кот устал слушать разговор двух мужчин, встал, потянулся, посмотрел с презрением и, спрыгнув с дивана, подошел к двери. Аналитик тоже поднялся с дивана и выпустил кота. Потом стал медленно ходить вдоль стен по кругу, заложив руки за спину и внимательно всматриваясь в лицо мальчика, который был центром всех сюжетов на холстах: – Сколько раз я смотрел. Мне до сих пор кажется, что я упускаю важную деталь во всех наших исследованиях. Мы ВСЕ упускаем ее. Это ощущение не дает мне покоя, но я точно знаю, что ответ можно найти в этих картинах. Гермес перевернулся на бок, чтобы видеть аналитика, когда тот остановился у картины «Вакх». Изображенный юноша протягивал смотрящему странной формы бокал вина. Красная жидкость, словно венозная кровь, наполняла емкость, напоминающую маленькое блюдце на тонкой ножке. Полупьяный взгляд юноши и его жест, предлагающий пригубить вина, приглашал расслабиться и забить на все правила, ограничивающие наши мысли. – А ведь у него под ногтями грязь. Гермес удивленно посмотрел на Аналитика: – У кого? – У Вакха. Аналитик провел пальцами по изображению руки: – Это странно. Да и сам образ юноши неоднозначный. Одни детали слишком красивы, другие слишком естественны, а есть те, которые отталкивают. Гермес встал с пола и тоже подошел к картине: – Может, Караваджо намекал, что нам, людям, ничего не чуждо? Ты можешь быть любым, мыслить как хочешь. Не стоит вычищать свои мысли и учитывать всякую ерунду. Брови на лице аналитика стали медленно двигаться по очереди, напоминая морскую волну. Внутри его головы рождались новые мысли, и этот процесс отражался на лице. Вдруг он улыбнулся: – А ты прав, Гермес! Есть одна неприятная для меня деталь. Она как грязь, которой пытались облепить имя моего любимого художника. Завистники сочиняли всякие непотребства о нем, пытаясь объяснить, почему на некоторых его картинах один и тот же юноша. Известно, что натурщиком для этих полотен был Марио Миннити. Его лицо мы видим сейчас. Оно всегда разное, да и он сам везде другой. Мне не хотелось углубляться в фантазии сплетников, поэтому я не думал, почему Караваджо избрал именно его в качестве натурщика для этих картин. Причины такого внимания Караваджо меня не волновали. Хотя это важная деталь… |