Книга Другая жизнь Адама, страница 29 – Юрий Усачёв

Незнакомый мужской голос прошептал все это в правое ухо, и сразу же меня засосал туман.

Тело оказалось в вязкой жидкости, где я ловлю разные ощущения. На область вокруг глаз давят твердые очки, а за стеклами видна белая муть, скрывающая едва уловимое движение. Мне кажется, там люди. Пытаюсь пройтись вниманием по своему телу, но ощущаю только теплую жидкость, обволакивающую каждый сантиметр моей кожи. Никакой одежды на мне нет.

Первое, что приходит в голову, – утроба. Я будто внутри материнского тела с прозрачной кожей, только мое сознание уже включено и оценивает происходящее. Мне хорошо. Только бы понять, что сейчас происходит. Варианты перебивают друг друга и кидают в мои мысли доказательства. Воспоминание, сон, бред, предсмертные фантазии?

Вязкость окружающей жидкости замедляет мой поворот головы вправо, но позволяет изменить положение тела. К глазам пытаюсь подвести пальцы правой руки. Ближе и ближе становятся очертания ладони, розовато-бежевый цвет распознается взглядом. Слишком близко. Все расплывается. Закрыв левый глаз, рассматриваю указательный палец. Вот ноготь, а под ним чуть заметные черные волоски. Странно. Медленно подвожу ладони к шее, груди, плечам. Ощупываю свое тело, и мой разум воссоздает его объемы и структуру. У меня волосатая грудь, твердые мышцы рук, гладкая молодая кожа и… нет пупка. Я точно не малыш в утробе.

Раздается громкое бульканье, и я слышу, как приглушенные хлюпающие звуки перебивают легкое гудение. Сверху спускается полоса, отделяющая мутную жидкость и слишком яркий свет. Моя голова чувствует прохладу, которая спускается по лицу. Через стекла очков я вижу другое стекло, окружающее меня со всех сторон. Мутная жидкость уходит вниз, пока ощущение холода спускается. Будто холодный воздух выталкивает все вокруг и остужает мое тело. Оно тяжелеет в остатках жидкости и опускается на дно стеклянной колбы, которая окружает меня.

Мышцы пульсируют, но не подчиняются мне. Чувствую, что под кожей воспламеняется пожар, поэтому очки сильно запотели и скрыли все видимое вокруг меня. Когда вся жидкость стекла, я оказался на левом боку. Тело пронзил озноб, и дрожащие руки потянулись к лицу, чтобы снять очки. Тут я осознал, что все это время не дышал.

Паника. Кислородное голодание вытолкнуло ужас в мои сенсоры, чтобы заставить меня жить. Громкий вдох с хрипом. Я открыл глаза в ночной палате.

– Спокойно! С возвращением, – услышал я встречающие меня слова в исполнении мужского мягкого голоса.

– К сожалению, я не смогу встать так, чтобы вы меня увидели, поэтому, если хотите познакомиться, поверните голову влево. Только очень медленно! Я тут стою и караулю ваше тело, успешно перенесшее мою операцию.

Часто дыша, я медленно повернул голову на голос и сфокусировал внимание на человеке очень маленького роста. Очертания осознавались мной не сразу, но глаза ожидали увидеть школьника. Это оказался Гермес. Тогда, проезжая на машине, я зафиксировал его интересную внешность в памяти, но габариты обозначил неверно. Сейчас понимаю, что этот человек еще меньше.

Сверкающая лысина и небольшая борода добавляли Гермесу возраста, а белый медицинский халат – важности. Скрестив руки, он улыбался и заговорщически смотрел на меня.

– По-моему, мы повторяемся, – захихикал Гермес. – Сколько раз я встречал тебя после пробуждения и восстанавливал все системы организма! Привет, Адам! Давно не виделись!