Онлайн книга «Детектив к Рождеству»
|
— А… вы его любили? — Он меня вырастил, — ответила она просто. — А почему вы спрашиваете? — А этот… урод в коридоре, он кто? Ваш муж? Ему даже в голову не пришло, что так спрашивать неприлично. Что «урод» и впрямь может оказаться мужем, да еще горячо любимым, да еще чудесным во всех отношениях человеком! Врачи бестактны и циничны — кажется, именно так принято думать? Катя Рождествина усмехнулась. — Он мой жених, — пояснила она. — Очень перспективный во всех отношениях. — Оно и видно, — пробормотал Шумаков. Она больше ничего не сказала. В молчании они докурили, и Шумаков закрыл окно. — Я вас провожу. Она кивнула. Ее самообладание ему нравилось. Она облегчила ему самую трудную часть работы. Шумаков проводил их до охраны и постоял, глядя, как они идут за стеклами: она взяла спутника под руку — и они о чем-то говорили, о своем и неслышном. Он не имел к ним никакого отношения — и все же имел. Потому что знал то, чего они не знали. Потому что в кармане у него лежал медицинский пакет. Охранник Коля сказал с удовольствием: — А я ее только что по телику видел. Она программу ведет… эту… как ее… «Свобода выбора». Про политику всякую и про знаменитостей. Красивая тетка, да, Дмитрий Антонович? И маленькая такая! В телике она высоченная, а на самом деле… — Ты не заметил, никто из наших не выходил сегодня? С утра? — задумчиво спросил Шумаков. — Зачем? — Ну… так просто. Охранник пожал плечами: — Да все выходят, Дмитрий Антонович. — Да не все! Я никогда не выхожу, когда дежурю! — Это верно. — Ну? Выходил или нет? — Ну Глеб Евгеньевич выходил. Нонна Васильна выходила. Мария Петровна выбегала. Она вернулась быстро, а Нонна долго была, ее водитель привез. Куда-то за подарками они ездили, что ли? Шумаков думал: кто-то поменял больному препарат. Физраствор оказался в мусорке, значит, поставили другой препарат, от которого остановилось сердце. Это ужасная мысль, но единственно возможная. Сердце было изношенным и старым. Особенного ничего не нужно, простимулировал как следует, и оно не выдержит. Встанет. Оно не выдержало и встало. Капельница исчезла. Глеб, Нонна Васильевна, которая ушла сегодня с поста, оставив больного помирать в одиночестве, и Маша, Мария Петровна. Кажется, она сегодня дежурит. Или Витька дежурит, Виктор Васильевич?.. Потирая ладонью щеку, он думал. Кто и зачем мог желать смерти его больному? Кто и зачем мог его… убить? Глеб мелькнул в конце коридора, и Шумаков его окликнул. — Да не виноват никто, — издали начал Глеб, подходя. — И ты не виноват, ты же операцию сделал как бог в Одессе! Иногда он выражался странно. — Нонны почему в оперблоке не было? — У нее спроси, — сказал Глеб, подойдя. — Мало ли куда отлучилась! Она же к стулу не привязана! — Она медицинская сестра. — А я клятву Гиппократа давал, — сообщил Глеб. — И ты давал. И что из этого? — Капельницу из второй операционной ты забрал? Глеб помолчал. — Дим, — проникновенно начал он после паузы, — на кой ляд мне сдалась капельница из второй операционной? Из первой тоже не нужна. А что? Пропала? Шумаков кивнул. Расследование не клеилось. И как это в кино все получается так складно и ловко, и хочется самому непременно что-нибудь расследовать, и кажется, что ты умнее всех?! — Ты куда сегодня ездил? — Ты чего, Дмитрий Антонович? Я понимаю, пациент у тебя… того, но ты отчет-то отдавай себе… |