Книга Самые страшные чтения. Четвертый том, страница 4 – Елена Щетинина, Эльдар Сафин, Ольга Юдина, и др.

Я прислонился к холодному металлу и сжал в руке обломок трубы. Обернулся. Тени кивали мне.

По могучему остову «Курска» пошла очередная волна звуков. Три коротких, три длинных, три коротких.

В летнее кафе, где Дима подрабатывал на каникулах официантом, каждый день приходила обедать одна старушка. Заказывала только уху и перед тем, как начать есть, всегда что-то шептала в тарелку. Дима думал – молилась. Но однажды подслушал случайно: оказалось, бабуля говорила:

– Слюнки, слюни, если вы тут – быстро вылазьте и обратно в рот! Из тарелки – прочь, а в горло – втечь.

Дима посмеялся про себя, а чуть позже рассказал об этом коллеге – бойкой веснушчатой Ленке.

– Еще одна городская сумасшедшая.

Посмеялись вместе.

– А давай ей в уху плюнем и посмотрим, что будет? – предложила Ленка.

– Нет, ты что!

– Не бойся, ложкой размешаем, не заметит никто.

– Не боюсь я! Просто это… мерзко как-то. Бабка нам не мешает ничем. Да и не будет же ничего!

– Ну ладно. Скучно с тобой.

И Ленка, взмахнув на прощание желтым хвостом волос, ушла дальше работать.

Но, как видно, от своей идеи не отказалась – на следующий день подсуетилась сама обслуживать старушку.

Дима подсмотрел, как Ленка, принимая на кухне тарелку с ухой, смачно плюнула в нее и разболтала слюни пальцем. Дима неодобрительно скривился, но промолчал. Ленка, заметив его, показала язык и понесла уху старушке.

Старушка, как обычно, зашептала:

– Слюнки, слюни, если вы тут – быстро вылазьте и обратно в рот! Из тарелки – прочь, а в горло – втечь.

Дима, хмурившийся, но наблюдавший за тарелкой, вдруг увидел, что бульон забурлил и из него выскочила пузырящаяся, меняющая очертания букашка на тонюсеньких ножках-ниточках. Ниточках слюны.

Тварь на секунду застыла, а затем невероятно проворно прыгнула со стола на Ленку. Ленка успела отскочить в сторону, но тварь, оттолкнувшись от пола, запрыгнула ей на ногу. Ленка заверещала и попыталась сбросить с себя ползущую вверх заразу, но та легко уворачивалась от рук.

– Рот открой, шаболда! Впусти, не то хуже будет! – приказала официантке старуха.

Но Ленка, наоборот, стиснула зубы и губы.

– Что ж, твое дело.

Тварь перескочила на горло и начала вкручиваться в шею официантки. Ленка пальцами заскребла по шее, пытаясь отбросить существо, но лишь расширяла рану.

– Бабуль, прости ее!

– Слюнки должны попасть в рот!

Ленка упала на пол, ее шея сильно кровила.

– Я их проглочу! Прости ее, пожалуйста! – крикнул Дима.

Бабка кивнула. В то же мгновение окровавленные слюни выскочили из раны на шее Ленки и прыгнули на ногу Димы.

– Рот открой, идиот!

Дима, инстинктивно сжавший было зубы, раскрыл рот и зажмурился. Почувствовал на языке колючий леденец с привкусом крови. Раскусил его и проглотил.

Открыл глаза. Бабка быстро семенила прочь из кафе.

– Эй, остолопы, чего застыли? Вызовите скорую – человеку плохо! – прикрикнула бабка на парня и девушку, сидевших за столиком у выхода. Парень стал судорожно набирать на телефоне номер.

Дима склонился над лежащей на полу Ленкой и попытался заткнуть ее рану своим белоснежным фартуком.

Во рту у Димы все пересохло.

Он шел по улице, и никто не видел его, но если бы даже кто-то внезапно различил высокую темную фигуру, тенью шелестящую вдоль посеревших кирпичных домов, то сердце съежилось бы от отвращения, а лицо отвернулось в другую сторону – подальше от увиденного.