Онлайн книга «Самая страшная книга 2025»
|
Хлопнула дверь, зачастили шаги. Глеб оторвал карандаш от бумаги и посмотрел на лестницу. Марк спустился на нижнюю палубу с полными ведрами угля. Он поставил их у печи, открыл топочную дверцу и закинул в пылающее жерло пару лопат антрацитовых камней. После снял тулуп и зашел на камбуз. – Чай будешь? – предложил Марк из-за стены. – Давай, – ответил Глеб. – Как там наверху? – Штормит. – Черт! – раздосадованно буркнул старик. Марк сел за стол рядом с Глебом, поставил перед ним горячую кружку чая и спросил: – Что рисуешь? Опять то же самое. – Чаще других дней вспоминаю и проклинаю тот, роковой, когда ты вошел в эту чертову пещеру. Сам бы я в жизни туда не сунулся из-за… – …из-за боязни подземелий, – повторил Марк в один голос с Глебом. – Помню. – Прости, каждый раз пересказываю тебе одно и то же, будто в силах что-то изменить. – Если тебе так проще, валяй. Меня не напрягает. – Не проще. Просто бичую себя за то, что не уследил за тобой и ты нашел Синеглазку. Будь я тогда рядом, ты бы в жизни там не оказался. Увел бы тебя, и дело с концом. Ты ж ведь ее зов расслышал из самых подземелий, а мне с такого расстояния их песни что мертвому припарки – малость тугоух. – Глеб немного помолчал, потом тяжело выдохнул и спросил: – Она меня простила? – Что? – Аня… За то, что бросил их с матерью… – Мама простила. А вот бабушка… – Ну, та бы никогда не простила. Гордая. – Даже в то лето, когда меня домой привезли чужие люди, а ты перестал выходить на связь, – с обидой сказал Марк, – мама тоже тебя простила. Я говорил ей, что ты спутался с жемчустрицей. А она решила, что у тебя тут женщина поселилась, и не хотела вам мешать. – Бедная моя девочка. – На глазах Глеба навернулись слезы. – Уезжай. Иначе всю жизнь будешь прозябать здесь один. Как я. – Я же сказал: это больше не обсуждается! – В глазах Марка вспыхнул гнев, на скулах заходили желваки. – Извини. – Глеб отступил и чуть погодя сказал: – Поздно уже… спать пора. Отнеси меня в кровать, пожалуйста. Марк поднялся, взял старика на руки и понес в каюту. Штырь, повредивший полтора года назад позвоночник Глеба, лишил его чувствительности ниже пояса. Уложив старика на кровать, Марк дотронулся до пуговиц на его рубашке. Глеб остановил внука: – Не надо, сам разденусь. Иди, отдыхай. – Как скажешь. Марк закрыл дверь. Каюта погрузилась во тьму. Глеб лежал и вспоминал, как потерял страх перед подземельем и мчался в пещеру к синеглазой женщине-устрице; как в ее объятиях стиралась память и он забывал свое прошлое, своих близких – оставались лишь нечеткие картинки; как годами жил и дышал Синеглазкой; как хоронил ее на утесе; как горевал по ней и не находил себе места, словно пес, потерявший хозяина, и сам не понимал, отчего так сильно плачет: то ли из-за жадности – остался без прекрасных жемчужин; то ли из-за похоти – ни с одной женщиной он не испытывал такого наслаждения. После смерти Синеглазки он обходил пещеру стороной, пока не вспомнил про гигантскую пустующую перламутровую раковину, которую можно было распилить и продать. Влекомый легкой наживой, он снова вошел в приземистый тоннель и по пути к подземной галерее нашел двустворчатого моллюска размером с колыбель, внутри которого маленькое человекоподобное существо, похожее на Синеглазку, хлопало желтыми очами, держало в ручонках рыбу и жадно поедало ее. Глеб отнес раковину на сейнер и забыл о своей скорби. |