Книга Дурной глаз, страница 130 – Владимир Сулимов

– Нет слов, – отреагировал Борис. История производила впечатление; встреча с призраком производила чертовски сильноевпечатление, но он понимал: если не выспится, завтра не сможет продолжить поездку.

И не стоит забывать про отправление нужды. Борис не представлял, как ему быть, коль в канализации завелось привидение. – Так вы тут сколько, говорите?

– Бесконечно долго, – мрачно ответствовал Никитос.

– И всё это время вы?..

– Развлекался, как мог. Вредил, портил трубы. Кричал, ругался. Клиенты думали, вода шумит. И Лизка думала. Да подозреваю, в глубине души она обо мне знала. Чувствовала. Иной раз встанет над раковиной, наклонится и нюхает. Встанет у параши – и слушает. Долго так. Боится, сука.

– Так Лиза, она… Она может представлять угрозу?

– Она чокнутая. Чокнутая!

Борис невольно зевнул. Никитос услышал и заметил понимающе:

– Баиньки захотелось, сосед? Потерпи ещё минуточку. Я столько времени не разговаривал с живой душой. Вдруг утром связь утратит силу? Ты знаешь, в стенах дома обитают какие-то… штуки. Я их не вижу, просто ощущаю, что они есть. Они мелкие и прыткие, как хорьки. Я не знаю, что они такое. Я к ним так и не привык, и я не хочу быть с ними рядом. И в говне сидеть до второго пришествия я тоже не хочу. Помоги мне, Боря, а там уж спи-отдыхай всласть, больше не потревожу.

Борис в задумчивости постукивал пяткой по стенке ванны. Никитос побулькивал. Борис опять ощутил запах – сладковатый запах тления. Как он не замечал его прежде? Вся гостиница была пропитана им, он чувствовался даже в холле. Борис представил Лизу, склонившуюся над раковиной и принюхивающуюся к душку из слива: глаза сузились, ноздри раздуваются, губы сжаты до синевы.

– Почему я тебя слышу? – спросил он, уклоняясь от темы спасения Никитоса.

– Без понятия, сосед. Какой-то ты особенный. Я не шибко рублю в потусторонних делах, хоть и призрак… Был, кстати, один парень, кроме тебя. Ну как парень, столетний пердун. Этот тоже меня слышал. Он носил слуховой аппарат. Есть ли тут какая связь? Я не знаю. Короче, когда я позвал его, он с перепугу надристал мне на голову и сию минуту съехал. Даже жопу не вытер. Шизик, да?

Снова наступило молчание. Даже вода перестала капать из крана.

– Ты ведь не думаешь, что я галлюцинация, – нарушил тишину Никитос.

– Теперь стану думать, – невольно усмехнулся Борис. – Шутка.

– И ты не собираешься насрать мне на голову и смыться?

– Я теперь вряд ли смогу сходить по-большому в обозримом будущем.

– Если это из-за меня, мы можем попробовать решить эту проблему.

– А… – Борис по-прежнему колебался. – А что после?

– Без понятия. Ангелы за мной не уверен, что прилетят и отведут к райским вратам, тут я без иллюзий, а ад… ад я уже прошёл. Может, отправлюсь куда-нибудь, куда все привидения уходят, когда проклятие снято. А ты потом садись на горшочек, как король, и сиди в своё удовольствие, сколь душе угодно. Просто опусти руку в унитаз, сосед, и вытяни меня.

Борис вдруг почувствовал себя страшно тупым. Впрочем, не это послужило причиной его медлительности. Причина была в интуиции. Она советовала ему оставить всё, как есть, и пусть призрак продолжает скитаться по трубам, пока на месте отеля не построят шаурмячную или «Макдональдс». Не будет добра, если вытащить Никитоса из унитаза на свет божий. Кто знает, как на него повлияли годы прозябания в нечистотах? А отлить можно и в кадку с фикусом.