Книга Дурной глаз, страница 125 – Владимир Сулимов

Он кончил трижды. С женой у него такое получалось, когда он сам был молод и весил килограммов на пятьдесят меньше.

После второго раза они перестали обращаться друг к другу на «вы».

После полуночи она ушла из номера, подобрав в охапку брошенное на пол платье. Он представил, как она ступает во мраке коридора, голая, пересекая квадраты лунного света; чёрный аккуратный треугольник между её ног выступает из темноты и растворяется в ней. Его опавший было член снова поднялся, как корабельная мачта.

Он прошлёпал в сортир, чтобы обтереть бумагой своего вождя краснокожих и принять душ. Использованную бумагу скомкал и выбросил в унитаз.

***

Пожалуй, только одна вещь омрачала его покой в оазисе «У ЛИЗЫ».

Канализация.

Трубы стонали, надрывались, всхлипывали, что грешники, замурованные в стенах. Когда Борис и Лиза изображали зверя о двух спинах, трубы принялись клясть прелюбодеев на все лады. Как будто отель насылал проклятие, подумал Борис, и не нашёл в мысли ни толики забавного. От негодования канализации сотрясалось здание. В перерывах между заходами Борис слышал, как капает из крана. Звук капель, падающих на дно ванны, напоминал укоризненный стук пальца.

– Подобное не редкость, – сказала Лиза, когда он посетовал на канализацию. – Здание старое. Не хочу об этом.

В её голосе за напускным равнодушием и подлинной утомлённостью он уловил отражение собственной тревоги. Но прежде, чем он дал этой мысли прорасти, Лиза перекатилась к нему, прижалась к боку всем телом и жадно – голодно – прошептала:

– Возьми меня.

Его не потребовалось просить дважды.

***

Когда ушла Лиза, Борис принял таблетку «феназепама» – он с трудом засыпал в чужой обстановке. Таблетка, да, пожалуй, медлительность, присущая многим тучным людям, уберегли его от того, чтобы закричать, когда из унитаза зазвучал голос.

Борис проснулся около трёх ночи и побрёл в туалет отлить. Щурясь от резкого света, он спустил широченные трусы с пожарными машинами и уселся на унитаз, поскольку предпочитал писать сидя – живот мешал разглядеть краник и направлять поток. Голос под ним раздался прежде, чем в унитаз капнула первая капля. Борис подпрыгнул, точно из пучины слива поднялась рука и цапнула его за бубенцы. Тряся складками, он сорвался со своего насеста и заглянул в унитаз.

– Что?! – переспросил Борис высоким, срывающимся голоском. – Как?.. Кто тут?

Его взору предстала едва колышущаяся поверхность воды и внутренняя поверхность трубы, обрамлённая сероватым полумесяцем соляного налёта. Самая заурядная картина, виденная им миллион раз, но прежде, чем Борис успел убедить себя, что голос послышался ему в полудрёме, тот обратился к нему снова:

– Эй ты там, наверху? Ты меня слышишь?

– Как это возможно? – Борис натянул трусы. Он чувствовал себя больше озадаченным, чем испуганным. Все это было слишком странным и похожим на сон, чтобы вызвать испуг.

И потом, у происходящего наверняка есть объяснение. Может, в соседний номер заехал жилец, пока Борис спал, и его голос из трубы – чудеса акустики.

– Слышишь, нет?

– Н-ну… – сказал Борис. – Наверное. Вы… вы в подвале где-то?

До него донёсся смешок. По поверхности воды в сливе пробежала лёгкая рябь. Одинокий пузырь всплыл из трубы и беззвучно лопнул.

– Я определённо внизу, – ответили из унитаза уклончиво.