Книга Самая страшная книга 2026, страница 103 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Дверь крайнего дома стояла нараспашку. В окна изнутри ломились шипастые черные кусты – молочай вроде – с редкими листьями и мелкими алыми цветами. Дверь квартиры на первом этаже – как раз там, где на окнах росли колючки, – тоже была распахнута. Очень полная серолицая женщина в халате встретила волонтеров с суетливым радушием:

– Ах, как я рада, что вы приехали! Детки так кушать хотят!

Хозяйка попятилась в сумрачную из-за заросших колючками окон гостиную, пропуская волонтеров с ящиком к столу. Отвислые объемные груди женщины так чудовищно колыхались, будто их было не две, а по меньшей мере четыре. В комнате пованивало чем-то стухшим. Олега снова начало подташнивать.

«Везде живут люди, – сказал он себе, вспоминая давние материнские слова. – По-всякому».

И начал доставать контейнеры с едой из ящика.

– Нужно семь, – улыбнулась женщина, и ее курносое лицо стало напоминать свиное рыло. – У меня деток семеро.

В темном дверном проеме, ведущем куда-то в недра квартиры, показался ребенок-двухлетка на четвереньках. Из-за косяка были видны лишь шишковатая голова и пара рук.

– Кушать, кушать! – заворковала женщина, и ребенок начал выползать на сумеречный свет.

Показались длинное тело, вторая пара рук, третья… От шока Олег даже не смог бы сказать, сколько у ребенка конечностей. Явно больше дюжины. Двухлетка напоминал огромную гусеницу. Из темноты показались и другие чудовища – с щекастыми детскими головами и огромным количеством не то рук, не то ног. Извиваясь, подобно сколопендрам, и тихо топоча, они поползли к столу. Хозяйка переставила контейнеры на пол, и раздалось отчетливое чавканье.

Олег не отдавал себе отчета в том, как вышел из квартиры. Пришел в себя, уже сидя в кабине фургона.

– Кто они? – прошептал, потирая глаза.

Ему не ответили.

– Да скажите уже наконец, что здесь происходит! – выкрикнул Олег и ударил кулаком по приборной панели. – Остановите машину! Выпустите меня отсюда!

– Это нечистые, – сказал седой мужчина, выкручивая баранку на крутом повороте.

– Чего?.. – прошептал Олег. Подзабытое слово из детства будто вморозило его в сиденье. – Черти, что ли?..

– Не совсем. Некоторые раньше были людьми. Ту же многодетную Люську я и при жизни знавал, скверно ей жилось, она открыла духовку и пустила газ, уморила себя и детей. А кормятся нечистые разным… нечистым. Например, безнадегой, страхом… Наши подопечные – самая безобидная разновидность. Кормятся виной и раскаянием. А если им очень придутся по душе наши «благотворительные обеды», могут даже подарок сделать.

– Какой еще… подарок?

Олег смотрел в лобовое стекло. Начался дождь. В каждой капле дрожал кровавый отблеск стоп-сигналов автомобиля впереди.

– Бесценный подарок, – едва слышно сказала девушка. – Пустят в прошлое. Если очень повезет, там можно будет что-то исправить.

– Это для нас время устроено так, словно едешь в лифте в одну сторону. Прямиком к могиле, – разговорился водитель. – А для них оно вроде комнат, гуляй туда-сюда.

Олег молчал. Интересно, стал ли Натан «нечистым», подумалось ему. И гуляет ли он туда-сюда по комнатам времени, хочет ли что-то исправить, или ему и так ладно, как тем, многоногим.

– Ну а кто не испытывает вины и раскаяния?! – вырвалось у Олега. – Всякие там Менгеле, Чикатилы и прочие? Они тоже становятся «нечистыми»? Или что?