Книга Самая страшная книга 2026, страница 104 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– А к ним приходят такие сущности, с которыми вы бы точно не захотели встретиться, – нехотя ответил водитель.

Олег не стал уточнять, при жизни эти сущности приходят или после смерти.

Машина остановилась во дворе двухэтажного здания буквой «П», напоминающего заброшенный детский сад. Олег приготовился к тому, что сейчас снова придется раздавать порции варева многоногим младенцам, но в зашторенных комнатах их ждали старики. Вернее, старческие головы. Огромные, размером с комод, в обвисшей грубой коже, они лежали на диванах и креслах, и в том месте, где под оплывшей плотью должна была начинаться шея, из голов выходили желтоватые прозрачные трубки, опускавшиеся к полу. Контейнеры с варевом следовало расставить возле мебели на полу, а кончики трубок опустить в «кушанье».

«Везде живут люди, – повторял про себя Олег, как мантру, чтобы не заорать, не выблевать пустой желудок, не выбежать прочь, а заставить себя прикоснуться к жутким трубкам. – Живут по-всякому».

Головы то и дело открывали огромные глаза – и под морщинистыми веками вращались многочисленные зрачки в обрамлении разноцветных радужек.

Из здания Олег вышел, не чуя под собой ног. Он уже ни о чем не спрашивал. Он видел, с каким подобострастием его спутники относятся к этим существам – по-видимому, ожидая от них особой милости. Олег не ждал ничего. Ему просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

Съездили еще по двум адресам. Олега заранее подташнивало от ужаса – он не представлял, что еще сегодня предстоит увидеть, и, чтобы как-то отвлечься, думал, что это даже справедливо, нечто вроде искупления. В конце концов, разве сравнится это с ужасом человека, который сует голову в петлю? Если бы не двенадцатилетний придурок Олег, в силу возраста полностью лишенный эмпатии, жил бы на свете хороший человек Натан Ионов, стал бы врачом для людей или зверей, а Олег – что Олег? Ну вот закончил кое-как пединститут, получил диплом с дизайнерским уклоном, несколько лет проработал в веб-студии, а когда та закрылась, проваландавшись несколько месяцев, по знакомству устроился преподавателем, при том что не любит студентов, вчерашних школьников. И детей он вряд ли заведет. Потому что боится их неуправляемости, стремления пробовать на прочность окружающий мир, отсутствия самоконтроля. Подчас какой-то первобытной дикости. Боится – и ненавидит. Себя прошлого – в них.

По одному адресу, в заброшенной квартире помпезной сталинки, волонтеров ждали ломкие существа, похожие на лагерных доходяг со старых фотоснимков. Существа тянули руки-палки, смотрели сплошь черными огромными лемурьими глазами так жалостливо, что становилось физически плохо, и Олег с трудом заставлял себя отводить взгляд. По другому адресу оказался полусгоревший сруб, одиноко торчащий на пустыре за складскими ангарами. Олег представления не имел, кого и где в этом срубе кормить, пока седой волонтер-водитель не указал на люк в грязном полу. Олег приподнял крышку и едва не уронил обратно – под ней вплотную друг к другу лежали огромные комья сизой человеческой плоти, будто толстяки без рук, ног и голов, дышащие в унисон. Между жирными боками в родинках и сетках черных сосудов протолкнулась крошечная перепончатая и когтистая лапка, чтобы забрать протянутое седым подношение.