Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Это бластер Мики, – сказал Ишай. – Фу, как некрасиво! – хихикнул Мики, отвлекаясь от наводнивших двор космических пиратов. – Фто? – Ронит сфокусировала на брате рассеянный взор, опомнилась и поймала себя на том, что ковыряется в носу, до предела возможностей погружая в ноздрю фалангу. Она вынула палец и показала Мики язык. Деревья согласно кивали кронами. На покрывало для пикника осторожно заходили следопыты-жуки. – Почему мама с папой поссорились? – вдруг спросил Мики. – Не знаю. Надоели друг другу, наверное. – Нет. – Мики насупился. – Нельзя друг другу надоесть. Так не бывает. – Ты мне надоел. – Ронит хотелось в город, к интернету, к подругам, к Сивану. – А ты мне – нет, – сказал Мики, простодушно улыбаясь, и Ронит подавила желание крепко обнять его. – Знаешь что? Она так и не узнала. Брат замер, уставившись туда, откуда Равицы пришли. Его загорелое личико вытянулось. Ветерок донес до ушей Мики рокот двигателя. – Никуда не ходи, – велела Ронит. Мики не послушался. Он сделал несколько неуверенных шагов и побежал. – Мама тебя прибьет, – констатировала Ронит лениво. Мальчик выскочил к воротам. Их автомобиль уезжал, петляя вместе с дорогой: уже не догнать. Мама стояла у грязной кирпичной избушки, обхватив плечируками, точно замерзла. – Нашу машину угнали! – крикнул Мики. – Где папа? – Папа уехал, – ответила мама чужим голосом. – В магазин? – Мики моргнул. – Он уехал насовсем. Он нас бросил. – Нет, – сказал Мики. – Врешь! Мама обратила к нему глаза, похожие на стеклянные шарики, мертвые, как изолятор в пустыне. Она где-то посеяла кепку. В волосах, которые так нравились Мики, запутались веточки, обрезок колючей проволоки застрял в слипшихся локонах, как бигуди. – Папы больше нет. – Что ты ему сказала?! – всхлипнул Мики, замахиваясь бластером. – Зачем ты на него кричала? Пусть папа вернется! Пусть сейчас же вернется! Он топнул ногой. – С кем ты разговариваешь? – спросила Ронит, приближаясь. – Папа уехал… – сквозь слезы выдавил Мики. – Сдурел? Кто куда уехал? – Ронит посмотрела на припаркованную «мазду». – Ты что, ослепла?! – Мики, хватит. Ронит потянулась, чтобы угомонить брата: устроить истерику на ровном месте – это было совсем на него не похоже. Брат исчез. Исчезло вообще все: небо, земля, тюрьма. Ронит поднесла руки к лицу. Она не видела рук. Ничего не видела. В три годика она едва не умерла. В детали родители посвятили ее пару лет назад. У Ронит была опухоль мозга: гадость размером с персик врачи удалили через нос. Она не помнила болезнь и операцию, но помнила тьму, обволакивающую, бархатистую и будто бы осязаемую, липкую на ощупь. Сейчас эта тьма коконом окутала Ронит. – Ты чего? – испуганно спросил Мики. Ронит захрипела и прижала ладони к вискам. Ее голова пульсировала. Размякшие костные пластины выдувались там и тут. Пальцы панически зашарили по скальпу, стараясь втиснуть обратно тошнотворные кочки, вздувающиеся под кожей. От боли и ужаса Ронит не могла кричать. Она сипела, с отвисшей нижней губы лилась слюна. Череп стал подобием яйца с гуттаперчевой скорлупой; немыслимый птенец толкался изнутри, ища выход. Что-то, по ощущениям похожее на куриную лапу, высунулось из ноздри. Ронит попыталась ухватиться за холодную, скользкую и шершавую конечность, увенчанную когтями, но конечность вырвалась и втянулась обратно в носовую полость. Нос при этом увеличился втрое. |