Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Когда опускали гроб, он все-таки заплакал и сквозь слезы увидел Помэра. Художник стоял на крышке гроба и беззвучно смеялся. Клоунский грим превратил его лицо в розово-фарфоровую маску. Безумный человекоподобный демон, высокий, очень высокий… «Глянь, какой вымахал!» Гирс прыгнул в могилу, поскользнулся на лакированной крышке гроба и упал перед смеющимся Помэром на колени. – Прочь! Убирайся! Да только никакого Помэра в яме не было. С пеной на губах Гирс метался в четырех осыпающихся стенах, хрипел и размахивал руками. Его поймали – за волосы, руки, ворот пальто – и подняли из могилы. Опутали крепкими лианами и куда-топонесли. Человек за монтажным столом думает о премьере «Голодных джунглей». Он уже не уверен (последнее время память довольно часто изменяет ему), что Торжевский умер в день показа, на проспекте Курфюрстендамм, напротив сияющего фасада театра «Глория-палас». Возможно, учитель умер позже, в Москве, раздавленный и обглоданный зубастыми критиками. Комната тесная и темная, здесь лечат тишиной и молчанием, как в храме Эскулапа, но у Гирса есть расчлененные на куски хроники его прошлого, из которых он собирает фильм – в своей голове. Он пытается вспомнить, как рисовал исполинские коричнево-песчаные монументы, на вершинах которых горят костры; длинноногих тряпичных женщин на речном берегу; скелеты, задушенные синими шнурами; нечто худое, изломанное, многоглазое, крадущееся в темноте леса; мертвых обезьян, которые смотрят на зеленую луну… И на краткий миг – вспышка, шелест пленки в лентопротяжном механизме – вспоминает. Он вспоминает также ночной поход в джунгли. Петляющую тропу. Вязкую землю, утыканную острыми кореньями. Хитросплетения лиан. Липкую рукоятку мачете. Облепленные грязью ботинки. Привал. Очаг в форме звезды и почерневший котелок над пламенем. Мелкие глотки чая, одну на двоих с учителем сигарету. Треск ветвей. Рык ягуаров. И пристальный взгляд леса, голодный и любящий, его сухое морщинистое лицо, которое Торжевский сорвал с огромного ствола и забрал с собой. И осознав в который раз, что он и Помэр – это один человек, расщепленный джунглями, Гирс понимает, что монтирует настоящее кино. Картину, концовка которой поразит зрителя. И что с того, что ее не покажут ни на одном экране? Картина создана в его голове, а значит – существует. Как он ее назовет? Точно подобранное название очень важно, оно часть сути фильма. Его души. Гирс помнит, как Торжевский боролся за названия своих фильмов: «Хотели сменить, изуверы! Но я не дал ранить фильм!» «Человек за монтажным столом». Да, именно так. Он представляет премьерный показ «Человека за монтажным столом». Фешенебельный кинотеатр на пять тысяч мест. Переполненный зал. Мужчины в смокингах, дамы в вечерних платьях. Восторженный шепот на протяжении всей демонстрации, секундное молчание, когда дают свет, и вдруг – крики «браво!», гром рукоплесканий, вскочившие с мест зрители. Стоящий на сцене Всеволод Гирс приседает на корточкии жмет протянутые руки… Человек за монтажным столом берет ножницы, проверяет остроту лезвий большим пальцем, примеряется к своему лицу и начинает выводить финальную надпись, твердо зная, что в жизни искусства нельзя умереть. Бесы и черти (об авторах) Дмитрий Лопухов– один из самых загадочных авторов в современном русском хорроре. Или же один из самых скромных. Потому что категорически не желает раскрывать какие-либо подробности своей биографии, а в ответ на соответствующую просьбу составителя предложил написать так: «Живет в Воронеже, в шесть лет увидел собаку с человеческой головой, и это изменило все». |