Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Ничего. Это же байки. Городская легенда. – Таня говорила: Пиковая дама, Пиковая дама… – Амина всплескивает руками. – А я позвала папу. – Папе будет приятно… – Гриша ищет правильные формулировки. – Папа на небе. И в песнях. Он… – Достаточно! – вклинивается Вика. – Родная, сними футболку. Амина поворачивается лицом к окну, а Вика направляет на дочь ночник. – Я же недоктор! – шипит Гриша Вике. Потом он видит голую спину девочки. Позвоночник, родинки. Он видит что-то аномальное, выходящее за рамки научных представлений о мире. Потрясенный, он склоняется к Амине. Чтобы убедиться, что это розыгрыш, боди-арт или наклейка из магазина приколов. Но убеждается в обратном. – Это началось вчера утром, – говорит Вика. – Сначала вырос нос, за ним – остальное. И оно растет постоянно. – Стоп… – бормочет Гриша. На левой лопатке Амины созрело лицо, идентичное лицу с наиболее востребованных футболок «Кометы». Лицо Тихона. Точнее, фрагмент лица в натуральную величину. – Не пугай ее, – просит Вика. Гриша и сам испуган до чертиков. – Это папа, – виновато сообщает Амина. – Черт меня подери… Это действительно папа. Его нос, хрящи, обтянутые кожей девочки. Горбинка, по официальной версии – последствие полусмертельной битвы со скинхедами, в реальности – попойки на набережной. Тихон так достал идиотскими выходками престарелого рыбака, что тот был буквально вынужден прописать зарвавшейся звезде в табло. Ноздри невероятного носа уходят своими туннелями куда-то вглубь тела, в легкие Амины. В них согнувшийся в дугу Гриша различает волоски. Единственный глаз расположен справа. Обыкновенный глаз, если не считать того, что не бывает девочек с глазами на спине. Глаз закрыт, веко опушено ресницами. Чуть ниже – что-то темное. Грязь? «Татуировка», – осеняет Гришу. На коже девятилетней Вики проявилась татуировка ее отца, кусочек пентаграммы, набитой за год до роковой инъекции. Чертова наколка, и отцовский нос с волосками в ноздрях, и отцовский глаз. Лицо выступает на несколько сантиметров над поверхностью лопатки. – Господи! – выдыхает Гриша. – Это он… Гриша протягивает руку, но не решается коснуться аномалии, этого барельефа из кожи, хрящей и слизистой. – Татуировка увеличилась, – шепчет Вика. – Этого не было, когда я уходила. – Она указывает на небольшое углубление под носом. Наметившийся губной желобок. Когда появится рот, он заговорит? Гришу кидает в жар. – Я умру? – косится через плечо Амина. – Умрешь, – заверяет Вика. – В сто лет. – Вы были у врача? – Гриша не может оторваться от открывшейся ему мерзости. Все это так неправильно. «Надо было перепихнуться и ехать домой…» – Оденься, родная. Мы с дядей Гришей поговорим на кухне. Постарайся заснуть, хорошо? – Мне страшно. Я не вижу, что он там делает. – Ничего он не делает. – Вика целует дочь и разглаживает складки на ее футболке с нарисованными фиксиками. – Он не живой. Считай, это родимое пятно. Смысл ее увещеваний ускользает от Гриши. В голове противная пульсация. Кто-то сгонял в прошлое, вырезал у Тихона, скажем, задремавшего в гастрольном автобусе, кусок лица и пришил без швов к спине невинной крошки. Вика подталкивает Гришу к дверям. – До свидания, – говорит Амина. – Спасибо вам. 5 – Давай пропустим этот этап. – Вика подает Грише банку пшеничного. Он не помнит, чтобы она спрашивала, какой напиток предпочтительнее в это время суток. Гриша вскрывает банку и припадает губами к алюминию. Глотает холодное пиво, утирает подбородок. |